Я прошёл две войны.
А сейчас сижу в номере санатория и пишу ей смс: "Принесу завтра круассаны".
И жду ответа, как школьник
Вытерся полотенцем, поймал своё отражение в зеркале:
— Ты вообще полковник или тряпка?
Но когда лёг, перед глазами снова её шея., волосы, которые мечтаю намотать на кулак
Если бы она знала…
Рука снова потянулась вниз.
День 2. Утро.
Она внизу, в каком то открытом проклятом сарафанчике, пьёт кофе на диване, ногу подсунула под себя.
Мы договорились пойти на море.
Как не накинуться на неё прямо там.
СЕЙЧАС спущусь.
Скажу… Что? „Прости, я вчера пять раз кончил, представляя, как своими губами ты обхватываешь мой член“?
Закурил. Рука дрожит.
День 3. Вечер
Весь день провели вместе, гуляли, смеялись.
Боже, какая она. Моя.
Решил просто проведу до номера и уйду.
Но потом она обернулась. Губы блестят.
Я теряю контроль
Прижал к стене. Вдохнул её запах — и понял:
Всё. Больше не могу сдерживать себя
Первый поцелуй.
Накинулся как голодное животное, она стонет и сильнее прижимается ко мне.
Мягкая, горячая и податливая.
Дрожу как 16 летний.
Стыдно.
Но хуже всего — то что я на грани, боюсь что кончу прям в штаны.
Нет. Не сейчас. Не так.
Хочу её облизывать, ласкать и доставлять удовольствие.
Целуемся как сумасшедшие, но я отстраняюсь, дышу как марафонец, виски пульсируют до боли, боюсь кончить прям тут.
Хватаю её за запястье, шепчу хриплым голосом
- Девочка моя, мне надо остыть, иначе Я не уйду.
Ппц товарищи.
НАТАША
Коридор санатория тонул в янтарном свете вечерних ламп, отбрасывая длинные тени на стены.
Мы шли медленно, как будто нехотя приближались к моменту прощания - он с привычной военной выправкой, я, слегка покачиваясь на каблуках, которые уже натерли пятки.
Три дня.
Всего три дня этих украдкой брошенных взглядов, этих случайных прикосновений, от которых кожа покрывалась мурашками.
Его пальцы, едва скользнувшие по моему запястью за завтраком.
Колено, невзначай прижатое к моему под столом вчера вечером.
Взгляд, горячий и тяжелый, будто физически ощутимый на моей коже.
Я повернулась, чтобы сказать что-то банальное вроде "спокойной ночи", но в этот момент его руки вдруг сжали мои бёдра, прижав к стене.
Спиной я ощутила прохладу стены, а перед собой - жар его тела.
"Ах!" - вырвалось у меня непроизвольно, когда наши пальцы сплелись в едином порыве.
Тело пронзило электрическим током желания, от которого перехватило дыхание.
Где-то в глубине сознания мелькнула мысль: "Ну наконец-то, милый. Я так ждала этого".
Но сказать ничего не успела - его губы накрыли мои с жадностью человека, который слишком долго сдерживался.
В полумраке коридора его зрачки казались бездонными, а руки - такими большими, что полностью охватывали мою талию. Запах его кожи - кедр, морозная свежесть и что-то неуловимо мужское - ударил в голову.
"Наташа..." - прошептал он, и в этом хриплом шёпоте слышалась вся та страсть, что копилась эти три дня мучительного ожидания.
Его дыхание обжигало губы, а пальцы впивались в бёдра так, что наутро, я знала, останутся синяки.
И в этот момент я поняла - всё, что было до этого, все эти взгляды и недотроги, были лишь прелюдией к тому, что вот-вот должно было случиться.
— Наташа... — голос низкий, с хрипотцой, будто он пробежал километр.
Я подняла глаза.
С шумом вдыхает запах моих волос.
Его пальцы сжали меня с силой, от которой заныло внизу живота.
Со стоном он накрывает мои губы своим горячим ртом.
Не нежный. Не вопросительный. Голодный.
Губы обжигающе горячие, чуть шершавые.
Он втянул мою нижнюю губу, прикусил — и я застонала, сама не ожидая.
— Боже... — Саша оторвался, дыхание сбилось. — Ты так...
Не договорил. Прижал лоб к моему, глаза закрыл.
Я почувствовала, как трясутся его руки.
Он — этот военный, этот каменный мужчина — дрожал.
От меня.
— Саш... — прошептала я, целуя уголок его рта.
Он ответил рычанием, впился губами в шею, со стоном отошел от меня, держа за запястье
- Девочка моя, мне надо остыть, иначе Я не уйду.
САША
Её губы ещё горят на моих.
Язык помнит вкус — сладкий, с горчинкой кофе.
Руки трясутся так, что еле зажигалку подношу к сигарете.
Чёрт… Чёрт! я сбежал.
Я почти ощущаю её под пальцами.
Дрожала, когда я целовал её шею как сумасшедший