Выбрать главу

Возьмем проектную организацию, занимающуюся, скажем, промышленным строительством. Она подчинена своему главку, а через него — министерству. По этой цепочке поступает заказ: Министерство химической промышленности решило строить там-то и там-то новый завод, и Госплан выделяет соответствующие средства. Технологическое оборудование имеет такие-то параметры, такой-то вес, должно быть установлено вот в таких количествах и с таким взаиморасположением агрегатов. Просим спроектировать здание вот на такую, примерно, сметную стоимость.

Очень хорошо, отвечает КБ, включаем ваш заказ в наш план на следующий год. (Следующий год — это в лучшем случае.) В свое время создается группа из конструкторов и архитекторов, они берутся за работу, изготавливают проект, несут его на утверждение, но заказчик почему-то принять проект отказывается. Выясняется, что за это время его инженеры изменили характер технологических линий. Или не удалось достать планировавшегося ранее оборудования, и будет устанавливаться другое. Так что весь проект здания надо переделывать и подгонять под новые агрегаты. И хорошо еще если успеют внести изменения на стадии проектирования. Сколько раз приходилось переделывать уже на стадии строительства, не ватман выбрасывать, а бетон ломать.

Казалось бы, чего проще: инженер-химик узнает о том, что технология создаваемого завода будет изменена, снимает телефонную трубку и говорит инженерам-строителям: «Ребята, вы 5-м цехом уже занимаетесь? Только начали? Приостановите проектирование на два денька — послезавтра доставим вам новые исходные данные». Куда там! Ведь это что же получится? Если сроки сдачи проекта будут сорваны, скандал пойдет уже на уровне главков, а то и министерств. И главк строительного КБ скажет главку заказчика, что, мол, ваши все время совались с изменениями данных, вот и сорвали сроки. И нашему родному главку крыть будет нечем. Нет, лучше уж мы затаимся. Может быть, те и сами не уложатся в срок, тогда мы и вынырнем с переделками. Вся эта хитрая политика называется на газетном языке «межведомственными рогатками». Очень много заброшенных промышленных строек остаются надолго стоять пустыми каменными коробками именно из-за невозможности оперативно согласовывать технологический проект со строительным. Стараясь избежать подобных осложнений, многие министерства и крупные ведомства сейчас стараются обзавестись собственными проектными организациями или хотя бы маленькими КБ.

Госплан утверждает только самые крупные стройки, стоимостью 2,5 миллиона рублей и выше. То, что помельче, министерства могут возводить своими силами. Но рядовые инженеры-проектировщики не всегда осведомлены об этой разнице. Работать им приходится очень напряженно. Начальство, указывая на надвигающиеся сроки, требует от них сверхурочной работы, не разрешает идти в отпуск. В КБ всегда пожар, всегда работа на грани срыва. И мало кто из низовых сотрудников знает, что далеко не все спроектированные ими корпуса будут реализованы в камне и металле. Что многие ведомства заказывают проекты всевозможных предприятий просто так, на всякий случай, или чтобы показать свою активность, или чтобы израсходовать отпущенные на проектирование лимиты. Потом комплекты чертежей и смет, аккуратно переплетенные в папки, будут стоять на полках заказчиков, демонстрируя масштабность их замыслов и устремленность к будущим победам. А потом их тихо спишут с баланса ведомства, как бросовую техдокументацию. Проект хлопчатобумажной фабрики в Новокузнецке изготовили в 1956 году, а списали только в 1975. Стоимость проектирования — 124 тысячи рублей (Изв. 11.1.76). За 1973-74 годы Минхимпром СССР списал таких неосуществленных проектов на 7,1 миллиона рублей, Минводхоз — на 19,2 миллиона, а всего по Союзу за эти два года было списано в утиль рабочих часов конструкторов, архитекторов, техников, чертежников на 140 миллионов рублей (там же).

Не надо представлять себе людей, заказывающих неосуществляемые потом проекты, циничными карьеристами, не жалеющими чужого труда и государственных денег. Они могут быть убеждены, что для руководимой ими отрасли данное предприятие необходимо, они будут торопить проектировщиков, а потом требовать у вышестоящих средств на строительство, кричать, доказывать. Ну, а если не дадут денег — что тогда? Они честно старались ради дела, а вовсе не осуществляли ходкую среди карьеристов заповедь: «Я требую — значит я существую».

Но, с другой стороны, инженер-проектировщик не может не заметить, как часто авралы оборачиваются серьезными ошибками в чертежах. В нем просыпается равнодушие, апатия, презрение к настоящей качественной работе. Видя, с какой легкостью заказчик оперирует десятками тысяч рублей, предприимчивые люди начинают задумываться над тем, нельзя ли и им урвать свою толику от этого золотого дождя. В Ленинграде в проектном институте № 1 группа из трех человек взялась за аккордную оплату изготовить чертежи двух бытовых блоков Волгодонского завода. Сделала один блок, скопировала чертежи, изменила в них одну цифру и выдала за чертежи второго блока. Получила 3 тысячи рублей. Ревизия обнаружила, что в этом институте «заработная плата некоторых инженеров-сдельщиков в результате выполнения липовых аккордных работ составляла от 400 до 900 рублей в месяц» (ЛП 31.8. 77). В Минском проектном институте ГПИ-12 приписки стали так заметны, что пришлось снять директора (Изв. П. 1.77).