Выбрать главу

Не так уж страшно, если людям от времени до времени удается подзаработать лишнюю сотню. Но погоня за денежными заданиями и трата сил на бросовую техдокументацию приводят к тому, что у проектировщика не остается достаточно времени и внимания для реально строящихся объектов. Когда в Тосно строился завод бытовой химии, из-за спешки фундаменты спроектировали по данным предварительных геоизысканий. Данные эти были неблагоприятными, так что заложили глубину фундамента 4 метра. Потом выяснилось, что стройплощадка расположена на очень плотном песке, так что вполне хватило бы и полутора метров. Но проект уже был готов, на переделки не оставалось времени, — махнули рукой. Можно представить себе, какими словами поносили прорабы проектировщиков, когда увидели, что их заставляют зарываться на 4 метра в плотный и надежный грунт и укладывать на такую глубину тонны бетона.

Отношение к инженеру, стоящему у кульмана, и к степени важности его труда очень наглядно проявляется в той легкости, с какой администрация отрывает его от очередного задания и отправляет в колхоз или овощехранилище. Больше того — сейчас стало повсеместным правилом на многих предприятиях в случае нехватки рабочих перебрасывать на их места ИТР (инженерно-технических работников). На Лужском абразивном заводе дипломированных специалистов можно увидеть с молотками в руках в цехе упаковки (ЛП 11.11.77). На Тульском комбайновом заводе «многих инженеров-конструкторов вот уже на протяжении трех лет отвлекают на работу в цеха, на уборку территории и в другие места» (Кр. № 26, 77). Начальник конструкторского бюро отдела главного технолога половину своих рабочих дней проводит за тем, что подтягивает болты у отправляемых жаток (там же). Но лучше всего организовано это дело на Владимирском тракторном. Здесь отдел главного конструктора обязан по разнарядке направлять каждый месяц 32 человека на конвейер сборки двигателей, а всего таким образом постоянно используется около 100 человек. И люди не возражают — ведь к основному окладу им приплачивают еще половину того, что они заработают в цеху. В министерстве знают об этом, ахают, но вообще-то смотрят сквозь пальцы (ЦП 13.4.77). Из всего рассказанного в этой главе напрашиваются два вывода:

1. Что 3,5 миллиона инженеров на нашу страну — это многовато и реальной работы для них не набрать.

2. Что оклад 100–120 рублей слишком мал, чтобы уважающий себя человек мог довольствоваться им и работать за него с полной отдачей сил.

Именно поэтому людей с дипломом в кармане мы все чаще можем встретить на шахтах Чукотки или в бригадах шабашников.

Так что, уважаемые родители, не спешите очень радоваться, если вам удалось протолкнуть свое чадо в институт. Вполне возможно, что 10 лет спустя вы уже не услышите от него благодарности за все ваши хлопоты.

2. Чем и из чего? (Снабженец)

Если бы мы описывали не хвори социалистического хозяйства, а болезни живого организма, то эту главу следовало бы назвать «Расстройство обмена веществ». Причем расстройство какое-то однобокое. Каждая клеточка хозяйственно-экономического тела словно бы вопиет: «еще! нам не хватает! везите! поставляйте!» Все жалобы и стоны идут только из отделов снабжения и почти ни одной — из отделов сбыта. Со сбытом продукции (если это не потребительский товар) — никаких проблем. С добыванием материалов и узлов — полный завал, вечно длящаяся катастрофа.

Дарасунский завод горного оборудования недодал в 1972 году народному хозяйству 186 породопогрузочных машин, 9 буровых кареток, 23 самоходных перегружателя — и все потому, что Усольский завод из надлежащих 850 тонн литья поставил дарасунцам всего 409 тонн (Тр. 21.2.73).

На Ленинградском заводе «Пневматика» через день останавливаются поточно-механизированные линии, так как завод-поставщик присылает вдвое меньше, чем нужно, заготовок корпусов и втрое меньше — отливок цилиндров (ЛП 11.3.77).