Н. В. Тимофеев, видимо, привык к тому, что министров в очковтирательстве обвинять не смеют. Он говорит — все остальные помалкивают. Но не те нынче времена. И «Литературная газета», наш смелый «Гайд-парк», открывает свои страницы писателю В. Чивилихину, который министру не подчинен, его не боится, а при этом за русские леса душой болеет.
«Не могу судить, — пишет он, — какими данными пользовался тов. Тимофеев. Есть единственный официальный государственный учет, только что законченный, и лишь на нем должны основываться все расчеты. Согласно же данным этого учета, с 1961 до 1973 года запас спелого и перестойного леса уменьшился на 4 миллиарда кубометров, а общий запас хвойных — на 4,2 миллиарда» (ЛГ 2.7.75).
Нет, министр не то чтобы врет, как сивый мерин. Он мыслит масштабно, он оперирует лесными массивами, произрастающими на всей нашей территор-рии, на одной шестой части земной поверхности.
«Наши лесорубы, — объясняет Чивилихин, — добывая древесину в довольно ограниченных районах, традиционно утешают нас тем, что в лесах страны — гигантский годовой прирост древесины. На 1 января 1973 года он составил 881 миллион кубометров, то есть у нас как бы не вырубается даже и половины годового прироста. (За год заготавливается около 400 миллионов.) Так считать нельзя, потому что эта цифра суммируется из теоретически подсчитанного всего прироста, в том числе в отдаленных местах, куда мы не доберемся и в ближайшие десятилетия, в лиственных и лиственничных массивах, чья древесная масса не находит сбыта, в лесах заповедников, зеленых зон городов, в полезащитных полосах, даже в саксаульниках и приполярном кедровом стланнике» (ЛГ 2.7.75).
Принцип восполнения вырубаемого леса новыми посадками нигде не соблюдается. Рубят подчистую, потом перекочевывают дальше. «Особую тревогу вызывает вырубка кедровников на почвах с лучшим дренажем в долинах рек Кеть и Обь. Оголены берега живописнейших рек Комбар, Омелич, Пуданга, Юкса. За 1972 год леспромхозы Томской области вырубили кедр на 10 тысячах гектаров, а посадили его на 15 гектарах» (там же).
От того, что леспромхозы откочевывают все дальше и дальше в поисках фронта работ, средняя дальность перевозки лесных грузов железными дорогами превысила 1750 километров. И что же думает по этому поводу товарищ министр? Он поговаривает о том, что пора начать промышленные рубки лесов Первой группы (якобы для их же пользы), той самой, в которой числятся знаменитые заповедные леса: Беловежская пуща, Бузулукский бор, Яснополянский заказник, Кыгинский кедрач, Пицундская роща, Тульские засеки и многие, многие другие. А его подчиненный, заслуженный лесовод B. C. Вашкевич «организовал недавно подсочку насмерть сорока тысяч гектаров ценнейших приобских сосновых массивов и постоянно призывает к промышленным рубкам орехопромысловых зон Горного Алтая, также включенных в Первую группу» (ЛГ 2.7.75). Им же в свое время была публично произнесена все объясняющая фраза: «Лет на 15 хватит рубить, а там уже нас не будет».
Но леса рубить — это еще что. А вот реки перегораживать — это да! Тут уж масштаб, так масштаб. Преобразим лицо планеты!
Правда, река тоже может оказаться коварной. Пока течет, кажется — конца ей нет и не будет. А стоит перегородить, сразу откуда-нибудь начинаются вопли: воды! воды! нам не хватает!
Вот, скажем, в Киргизской ССР перегородили реку Талас, создали Кировское водохранилище. И площадь поливных земель увеличилась, и сахарная свекла стала лучше расти, и на случай засухи есть запас. Да вот беда — в низовьях Таласа, в Джамбульской области сразу воды не стало. А там уже ГРЭС построена, завод двойного суперфосфата, им без воды никак. Да и овцеводам погибель. Они «лишились больших лиманов, прекрасных сенокосов, пастбищ, обильных травостоев. Иссякла вода в шахтных колодцах, поить скот стало нечем… И вот сотни чабанов двинулись по степи. «Великое кочевье» затронуло десятки хозяйств, причем в эпицентр бедствия попали не какие-то захудалые, а крупнейшие каракулеводческие совхозы Казахстана, экспортирующие на мировой рынок ценнейшие шкурки каракуля» (ЛГ 23.3.77).
Но, может, просто речонка такая жалкая? Нет, оказывается, и в нашей знаменитой матушке-реке запасы воды не бесконечны. Все огромные гидростанции, построенные на Волге, нанесли мощный удар ее воспетой в песнях полноводности. Гигантские водохранилища настолько увеличили поверхность испарения, что теперь до Каспийского моря дотекает гораздо меньше воды, чем раньше. Северный Каспий мелеет, береговая полоса отступает все дальше.