- В полицейский участок. Совершить чистосердечное признание.
- Это даже не смешно. Это жалко. И какой в этом смысл?
- Нельзя просто так убивать людей. Это неправильно.
- Девушка! - взревел голос. - Повторяю: у вас нет души! Так откуда вам знать, что такое «плохо», а что такое «хорошо»?!
- Поэтому и знаю! Чистый, объективный взгляд.
Ева не соврала. Она действительно пришла в полицейский участок и заявила о совершенном убийстве. Но тут возникла одна большая неувязочка: орудие убийства. Что бы она ни назвала, в руках хрупкой девушки это звучало как неуместная шутка.
- Давай, - словно назойливая муха. - Придумай что-нибудь этакое, пооригинальнее»\.
В итоге ее упрятали в «обезьянник» до приезда муниципального адвоката. Камера была пуста: лишь голые деревянные доски, на которых она с удовольствием растянулась.
- Вот теперь хрен ты что сделаешь, - ухмыльнулась Ева своему гостю.
Тот лишь хмыкнул в ответ. Зачем ему раскрывать все карты раньше времени?
ГЛАВА 9
До часа, когда этот дух, вцепившийся в Еву, словно пиявка, сможет разыграть свой козырь, тьма времени. Ева спала, и он, пользуясь этим, неторопливо бродил по камере, бормоча под нос бессвязную мелодию, в которой порой проскальзывали поэтические мотивы:
– Сижу за решёткой в темнице сырой…
Вскормленный в неволе орёл молодой,
Мой грустный товарищ, махая крылом,
Кровавую пищу клюёт под окном…
Дежурный участка, развалившись в кресле, закинул ноги на стол и прикрыл лицо журналом, но исподтишка наблюдал за девушкой, которая из податливой проститутки превратилась в клоуна с шилом в заднице.
– Эй! – выкрикнула она, обращаясь к дежурному. – Ты знаешь, кто такой «Гений»?!
Тот молчал, нахмурившись так, словно силился сказать что-то остроумное.
– Да не пыжься ты так, – продолжала глумиться она. – Вся соль в том, что гений – это не «кто», а «что». Уловил иронию?… Ты глухой или прикидываешься? Ну же, подай знак.
– Ещё одно слово, и я оформлю на тебя неуважение к сотруднику.
– Угрозы, – вздохнула девушка и отвернулась к решётке. – Что, дома жена пилит? Или то, что тебе полтинник стукнул, а ты всё ещё дежурный ночной смены?
– Ты всегда такая болтливая? – в действительности дежурный не испытывал ни злости, ни раздражения, лишь безучастно слушал бред сумасшедшей. Он и правда подозревал в её поведении что-то маниакальное.
– Нет, просто проспал лет эдак пятьдесят. Но теперь я полон сил и энергии, хочу отхватить от этой жизни всё и сразу. Ну, ты понимаешь, о чём я?
Она вывернула шею, чтобы взглянуть на дежурного.
«Обидно, – подумал он. – Молодая, красивая, но свихнувшаяся. И проститутка».
– Поэтому и убила клиента?
– Да разве это убийство? – захохотала она, и её голос гулким эхом разнёсся по пустой камере. – Так, вялая разминка перед насыщенным днём. И какое дело это имеет до моего желания жить? Мне кажется, ты совсем меня не слушаешь.
Тут девушка направилась к унитазу и, не стесняясь, начала приспускать брюки, а затем, подперев подбородок рукой, принялась изучать собеседника.
– Решила отхватить от жизни за решёткой?
– Это минутная слабость, приступ совести, но и то – не моей, а моей соседки по разуму, – пояснила она, постукивая пальцем по виску.
«Либо у неё раздвоение личности, либо прикидывается невменяемой», – заключил дежурный.
– И кто она, твоя соседка?
– Заноза в заднице, – ухмыльнулась та, натягивая брюки. – Но, как говорится, на безрыбье и рак – рыба. К тому же, тело – просто кладезь возможностей, так что грех жаловаться. Ну так что там у тебя дома? Как поживает твоя дочурка?
Глаз дежурного непроизвольно дёрнулся.
– У меня нет дочери, – отрезал он ровным тоном, но от острого взгляда потусторонней сущности невозможно было скрыть правду.