Волосы разметались веером вокруг бледного лица. Алая струйка стекала из уголка губ, одежда пропиталась багровой кровью. Белоснежная плитка пола заливалась ручьём.
В груди дежурного что-то сжалось от острой боли, но он, шатаясь, направился к столу, чтобы сообщить о произошедшем по рации. Правая рука онемела, язык сводила судорога.
– Хочешь ещё одну шутку?
Мертвая девушка уже сидела, наблюдая за ним, подперев подбородок коленями. У старика просто не хватило сил и воображения, поэтому он схватился не за рацию, а за грудь, где острая боль сковала сердце.
– Вся соль в том, что не я убил тебя, а впечатлительность загнала тебя в могилу.
Дежурный опёрся на стол, не сводя глаз с девушки, которая поднялась и взглянула на часы.
– Когда любят, – изрекла она очередную прописную истину умирающему, – не ищут оправданий. Любить – это легко.
Дежурный рухнул на край стола, а затем сполз на пол. Он потерял сознание, безжалостная сердечная недостаточность никого не щадит.
А Ева, точнее, существо, завладевшее её телом, дожидалось своего часа, чтобы остановить его и вырваться на свободу.
Его не мучила совесть, он не испытывал сострадания, он мгновенно забывал о случившемся, чтобы продолжать выполнять свою работу.
Тени умерших всё ещё указывали ему путь, а тошнотворный запах разложения вёл его, словно охотничью собаку.
Это был двадцать четвёртый раз после его смерти, когда он возвращался в мир живых. Его задача – поддерживать баланс. И он упорно искал его.
Он не был убийцей, он – всего лишь душа, отбывающая наказание. В душе нет ни добра, ни зла.
ГЛАВА 10
В половине пятого утра из районного отдела внутренних дел был направлен файл с пометкой «Срочно» в городской отдел. В пять пятнадцать этот же файл с этой же пометкой был направлен в Главное управление внутренних дел.
Самые учёные, опытные и подкованные умы в форме, костюмах, галстуках, зализанными волосами и удобными каблуками, с минимумом косметики просматривали содержимое письма. Кого-то из них выдернули из постели, кого-то из другого города, всех ради одного. Внимание привлекло видео с камеры наблюдения из камеры временного содержания. Несколько часов кряду они просматривали меньше десяти секунд, перематывали обратно, но так ничего не находили.
Мозговой штурм длился настолько долго, что работа в управлении могла бы встать, как сломанные часы. Сотрудники только отпускали шутки и пожимали плечами на вопросы о их начальстве.
Когда время уже перевалило за полдень и лучшие из лучших пришли к выводу, что без расследования ничего им не узнать, кроме самой девушки на видео, информация о которой пришла вместе с файлом. Тогда, дружно и устало кивнув головами, пришли к выводу: дело направляют в уголовный отдел. Но для начала они направили видео в отдел киберпреступлений, чтобы проверить, подвергалось ли видео монтажу.
Там уже изнасиловали каждый пиксель, каждую долю секунды несчастного видео, снятого на самую дешёвую камеру.
В этот момент честного насилия над технологией группу криминалистов направили на место преступления, а именно в полицейский участок, где Ева гнула стальные прутья.
И только после четырёх вечера смогли собрать группу для расследования этого необычного дела. Оно попало под «секретное» из-за необъяснимых фактов, записанных на Hiwatch DS. Командиром группы назначили уже взрослого, опытного мужчину сорока шести лет. Когда его ввели в курс дела, предоставили все имеющиеся улики: видео, труп, отпечатки пальцев и личность подозреваемой, он попросил об одной услуге - отсрочки до утра, чтобы изучить и представить полученный материал перед всей группой.
Так получилось, что офис опустел, только над столом старшего следователя горела лампа, а на мониторе беспрерывно крутилось видео, в руках было личное дело на Еву, в котором тип занятости отмечен как самозанятая (проституция).
В свете настольной лампы белки глаз следователя казались темнее кожи, из-за чего взгляд казался пугающе проницательным. На самом краю стола давно остывший поганый растворимый кофе в грязной чашке. Его задница от упорного сидения в стуле стала квадратной, но вся кровь и напряжение утекли к глазам.
На видео молодая девушка ведёт разговор с дежурным. Диалог быстро из глупого перешёл в забавно-интересный. Вот дежурный на нервах уходит курить, следователь видит, как он забыл рацию и только головой качнул на эту глупость. А после миниатюрная голова, протискиваясь, застревает, и руки раздвигают прутья. Это мог бы быть самый шокирующий поворот, но нет.