— Сколько тебе нужно времени?
— Пока «сверху», — и ткнул пальцем вниз, — не скажут, что я закончил.
— А если я перестану сопротивляться?
Тут отражение шагнуло к ней и прошептало на самое ухо.
— Ты хочешь предложить мне сделку?
— Да. Так что, ты уйдёшь быстрее?
— Да, — она почувствовала шёпот мочкой уха, но умом понимала, что это всего лишь её воображение, иллюзия.
Но тут Ева поняла - она почувствовала. Интуицией или чем-то ещё, но она почувствовала вместе с шёпотом леденящий холодок вдоль позвоночника. И от осознания этого она замерла, потеряла нить мыслей.
— И что мне нужно сделать для этого?
Он выпрямился, возвышаясь на полторы головы над ней, и чувство… Нечто непонятное отпустило её тело.
— Впустить не только в дыру в груди, но и в голову, — дал бессмысленный ответ.
— Ты уже в моей голове!
— Не-ет, — протянул он и повернулся спиной к Еве. — Поверь, даже близко не подобрался.
С шумом вдохнув, Ева напомнила себе, что она жива и происходящее — реальность. Проверить как-то иначе не могла, поэтому просто оглядывалась по сторонам, не сдвигаясь с места, проверяя своё положение в пространстве. Он уже скрылся за дверью, только капюшон торчал.
— Ева, — позвал голос, и когда она поймала его взгляд в стекле, он добавил: — Ты крепкий орешек. Ты мне нравишься... И Ева, ты должна хотеть меня!
ГЛАВА 12
Не от нечего делать, а чтобы пойти наперекор указам своего сумасшествия, Ева вышла на улицу. Было уже за одиннадцать, и чтобы скрыть своё лицо, она намотала на голову вместо капюшона наволочку, украденную из номера.
Идти домой она не собиралась, но по привычке пошла в знакомое место — вонючую забегаловку Давида. И всю дорогу голос в голове жалобно напевал:
«Куда идёшь, голову подняв?
Спрашиваешь, кто знает,
как ты молчишь без устали?…
Не зная, попусту говоришь…»
Иногда он прерывался, чтобы глумиться над ней:
— Откуда такое рвение? А главное - зачем?
А после заводил по новой:
«Ты бродила, ты устала,
Ты играла, ты пела.
Всё больше огорчаешь нас...»
Ева никогда не знала злости и раздражения, но, может быть, это было оно?
На двери ресторанчика весело: «Закрыто».
— Вот облом, — усмехается голос, — а могла бы просто поиграть со мной.
Он всегда говорит загадками — так думала Ева. На самом деле ей не хватало ума понять его слова. И те слова о желании никак не тронули Еву. Ева не умела хотеть, а значит, он снова издевается над ней.
— Бред, — говорит Ева, — он всегда открыт.
Вот они, первые шаги сумасшествия — разговор с самим собой.
Но она оказалась права, дверь открылась, но за ней тишина и пустота. Не та привычная нищая, без гостей, а даже Давида не было за его коронным местом, и та самая бесполезная вытяжка продолжала работать.
— Здесь дурно пахнет, — говорит голос.
— Я не чувствую запаха, — отвечает Ева, шагая вглубь.
Можно было позвать хозяина, но вместо этого Ева прошлась вдоль стойки, а после и вовсе перепрыгнула.
— Это метафора, — рычит голос, — и значит она: «Руки в ноги!».
Ей не было дела до истерики своего безумия. Она смело, сама того не зная, шагала навстречу открытию, которое заставит поверить: «Она не сумасшедшая».
За холодильником, где находилась кухня, на полу разлилась огромная красная лужа. Это первое, что она увидела, а следом за ней — тело. Мужчина или женщина — не разобрать, лицо обезображено, клочки волос выдраны вместе со скальпом, а над телом на корточках сидел Давид и мурлыкал под нос. В его руках нож, он никак не мог прекратить калечить тело.
— Ева, — просит голос, — будь котиком и тихо иди назад. Только тихо, девочка моя.
Нет, она не испугалась увиденного, ни один мускул на лице не дрогнул, но здесь была уверена: нужно подчиниться.