— Нет! — крик перешёл в сиплое дыхание, потому что сердце уже билось в её руках, а тело лежало у ног.
Ни Ева, ни эта душа не могли представить, что, как только они окажутся едины, для неё откроется весь мир чувств.
ГЛАВА 13
Боль пронзала тело Евы в каждом месте, куда обрушился удар, но эта боль была лишь эхом по сравнению с бурей, что терзала её нутро. В руках её, словно горячий уголь, покоилось ещё тёплое сердце.
- Что… что ты наделал? - прошептала Ева.
Лицо её, бледное от ужаса, было испачкано кровью, а на губах ощущался её металлический привкус. Знай она наверняка, что это за вкус, тут же свалилась.
- Спас мир от очередной твари.
Один рот произнёс два разных голоса: один дрожал, как натянутая струна, готовая оборваться, другой - твёрдый и равнодушный, словно камень.
- Мир? Ты спас мир? Ты убил человека! - завопила Ева, и не выдержав больше тепла сердца, выронила его из рук, то упало с глухим звуком.
- И что?! - вдруг сорвался двойной голос, - Плевать на этот мир! Я спас себя! Разве это не равноценно?
- Ты… ты уже мёртв! - крикнула Ева, и какая-то сила дёрнула её к стене, чтобы кулак обрушился на кирпич.
Трещины змеились по стене от удара, и Ева почувствовала боль, но такая она была незначительная, что глаза её наполнились слезами ужаса.
- Заткнись! - прорычал он, - Я здесь, я жив! И только благодаря мне ты ещё дышишь! Так скажи спасибо и захлопни свой рот!
Ему было тяжело в этом теле, переполненном чужими эмоциями. От их гнёта он мог свалиться без сил, но ярость от этого хаоса в душе клокотала в нём, требуя выхода.
Ева замолчала, но по её щекам продолжали течь горячие слёзы истерики. Оказалось, что в этом теле скрывалось нутро, ранимое, как крыло бабочки. Он уже пожалел, что стал проводником её чувств. Ему нужна была власть над телом, полный контроль, а не эта душераздирающая драма.
- Прекрати это! - взревел он, хватаясь за длинные растрёпанные волосы, - Он не умер! Через пару лет вернётся. Так что давай, детка, соберись!
- Давид… вернётся?
Цокнув языком, он понял: она боялась не за Двенадцать часов, вселившегося в Давида, а за самого Давида.
- Да, - солгал он, - Убить вселившуюся душу можно только вместе с телом. Но тело смертного… оно переродится.
Слова его такие глупые, что даже не смешно, словно псевдобуддийский бред.
- Ты солгал мне, ублюдок! - закричала Ева, - И сейчас врёшь!
У него раскалывалась голова. Давно его черепная коробка не трещала из-за женщины.
- Тогда да, солгал. Но сейчас - нет. Какой смысл мне врать сейчас?
За время их разговора они метались по разгромленному ресторану, словно искали собеседника. И наконец нашли его - в зеркале. Там стояла Ева, а за её спиной - уродливая душа мужчины, чьё лицо впервые не было скрыто. От этого зрелища по спине пробежал ледяной холодок.
Глаза Евы лихорадочно изучали его: впалые глазницы, один глаз закрыт, у другого порвано верхнее веко, разорванные губы, следы зубов на щеках, а над правой бровью зияла дыра, обнажая кость. Она видела его кости.
Зажмурившись до цветных пятен перед глазами, Ева замотала головой. Лучше было, когда она могла списать всё на безумие.
- Что? Такой уродливый? - злобно усмехнулся он, - Нет, открой глаза и посмотри на меня красавца. Ну давай же, ты же такая смелая! Посмотри в мои глаза, когда-то они были красивыми. Посмотри на эти губы, когда-то они были яркими, как спелая вишня. Моя кожа была светла и упруга, как шёлк. Я был таким молодым и красивым! Посмотри же на меня!
- Говорил, что не знаешь, кто ты такой. И здесь солгал?
- Не знаю - это правда, - ответил голос, - Но я помню себя живым.
Живым? Ева, чьи знания ограничивались книгами и фильмами, могла лишь строить догадки о том, кто он.
- Ты демон, - уверенно прошептала она.
Усмешка расплылась на губах Евы. Самой ей не хватило бы на это сил.
- Глупышка, - прошелестел холодный голос, - Ты же слышала, моё имя Без четверти три. Но если тебе так проще, то я буду демоном.
И Ева вспомнила, как Давид действительно назвал его Без четверти три, а сам он отправил его домой. И передать привет «нашим». Кто они, эти «наши»?