- Четырнадцать сорок пять? - Ева открыла глаза. За эти минуты ничего не изменилось. - А он… Полдень? Что это вообще значит? И почему ты выглядишь так, будто тебя обглодали собаки?
Он удивился - она попала в самую точку.
- Не Полдень, - поправил он, - а Двенадцать часов. И я не четырнадцать сорок пять, я - Без четверти три, запомни. И это значит, что это наше время. Когда-нибудь я покажу тебе, но когда ты успокоишься.
На самом деле ему стало легче дышать. В голове Евы теперь роились вопросы, а не только раздирающая паника и страх. От этого вонючий воздух казался слаще.
- Но почему именно время?
- Потому что отместка нашей смерти. Значит, оно принадлежит нам. Но не бери в голову, - он повернулся и двинулся к выходу, - У нас есть дела.
- Стой! - выкрикнула Ева, и он резко застыл, словно налетел на невидимую стену. Из его горла вырвалось хриплое рычание, - Ты не можешь уйти вот так.
Вот так? Он и забыл, что на его руках кровь, на лице и одежде - всё то, что должно быть внутри человека.
- А ты права, - цокнул он и облизался, - Где тут можно найти одежду?
- У Давида должна быть сменка, - отозвалась Ева. Это так порадовало мужчину, что ему уже не хотелось вырвать себе (точнее, ей) язык.
- Ладно, - расслабился он, - веди меня.
По разгромленному ресторанчику уже расползался запах крови. Стойкий и терпкий на языке, но сложный для простого человека. За стойкой лежали два тела: одно обезображено, у другого сердце валялось в ногах. Эта деталь немного растрогала мужчину, и он смягчился ещё больше. Даже позволил Еве помыться, точнее, обтереться мокрыми тряпками. Его даже не злило, что она до жжения тёрла руки и лицо. Он дал ей возможность «смыть» с себя грязь. Такая забавная, даже милая.
Теперь у него было хорошее настроение.
ГЛАВА 14
– Николаевич, да ты достал! – проворчал старший следователь, командир группы, – Это уже пятая за… две улицы!
Николаевич, за две затяжки, умудрился вдуть половину сигареты, дрожа от пронизывающего ветра у входа в ресторанчик. Его напарник и начальник в одном лице, Владлен Владимирович, ждать не стал, бросив коллегу под мелкой моросью.
Чикнув напоследок окурком в лобовое стекло проезжающей машины, Николаевич вошёл в забегаловку, где его тут же пригвоздило к стене трупной вонью.
– Чтоб мне провалиться, – пробормотал он, зажимая нос воротником куртки. Когда их группу направили сюда, говорили, что будет бойня, но к трупным запахам он так и не привык.
Развороченный ресторан, два трупа и рой мушек в воздухе.
– Дерьмо, – процедил он сквозь зубы, пробираясь между желтыми маячками улик, – Я на это не нанимался. Срань господня!
Не выдержав, отвернулся.
Девушка в маске вскинула тонкую черную бровь, наблюдая за ним. Она сидела на корточках возле трупа, в синих перчатках, с пробиркой и ватной палочкой в руках.
– Только блевать не надо, – монотонно попросила она следователя, пока тот судорожно дышал в воротник.
– А как тут, мать твою, не блевать? – огрызнулся он. – Нет, Таня, я не по этой части, – намекнул на неё и повернулся к эксперту. – Ну скажи, сколько этим «красавцам»?
Татьяна Федоровна, невозмутимая, поднялась и огляделась по сторонам. Казалось, ни засохшая на стенах кровь, ни мушки, ни тошнотворный запах не трогали её.
– Дня три, от силы четыре, в лаборатории точно скажу.
Владлен Владимирович стоял посреди зала, пытаясь охватить картину целиком, лишь головой вертел из стороны в сторону.
– А ты чего молчишь? Догадки есть? – спросил Николаевич, которого бесило его непробиваемое спокойствие.
Старший пропустил вопрос мимо ушей, разглядывая кровавый след костяшек, от которого тянулись мелкие трещины по стене. Это тупик. Не верилось, что такое могла сотворить человеческая рука.
– А я скажу, что мы имеем, – не унимался Николаевич, – Одну честную проститутку, с добровольными показаниями, ту же проститутку, гнувшую железные прутья, одну массовую бойню в элитном ночном клубе и теперь вот это. Как вам, похоже на правду?