– Бред это все, – отозвался старший, – Не могла одна девка такое устроить. Покрывает кого-то .
– А может у неё шизофрения, – добавила судмедэксперт, – Мы же видели запись с камеры, там раздвоение налицо.
– Теперь у нас фантастические психи, – шмыгая носом, усмехнулся Николаевич, – Силушка у них, видать, богатырская… Эй!
Он окликнул команду судмедэкспертов. Среди них был совсем молодой паренёк в маске, который с выпученными глазами смотрел на трупы и не мог пошевелиться.
Таня заметила его и тут же махнула рукой, приказывая отойти. Но парня словно к земле пригвоздило, глаза уже слезились. В тишине было слышно, как он с трудом сглатывает. Кадык у него подозрительно дёрнулся.
– Отойди от «красавца», – приказал Николаевич, и до парня наконец дошло.
Он сделал несколько шагов назад и тут же наступил на что-то скользкое. У Тани вырвался сдавленный визг, Николаевич заорал отборным матом, у Владимировича глаза полезли на лоб, а парень рухнул назад, прямо рядом с трупом.
– Не двигайся! – прокричала Таня, но было поздно.
Рука парня опустилась во вскрытую грудную клетку, и он в ужасе уставился на скользкое нечто – сердце.
Вместо слов парня вырвало прямо в маску. Николаевич отреагировал мгновенно, схватив его за шиворот и оттащив от улик.
– Срань господня! – взревел следователь, – Я сейчас тебе все это обратно в глотку затолкаю, дебил, блядь!
– Спокойно! – заорала Таня, – Замрите все! Не дёргайтесь!
Она представила, сколько улик уже испорчено и сколько ещё испортят. Кого-то от одного вида рвоты уже начинало подташнивать.
– Кто набрал этих олухов на дело? – не унимался Николаевич.
– Студенты, – как можно спокойнее объяснил Владимирович, – Управление навязало.
– Твою же мать, – пробормотал Николаевич. Он все ещё держал парнишку за шиворот. – В жопу это дерьмо! Я на эту хрень не нанимался… Вали подыши!
Эта практика, вероятно, станет для парня лучшей и последней жизни.
Группа экспертов боялась пошевелиться, лишь наблюдая за двумя следователями: один сдержанно переживал микроинфаркт, другой никак не мог заткнуться, проклиная работу и идиотов.
Ресторан был закрыт уже несколько дней. Обнаружить трупы удалось лишь благодаря подросткам из окрестных дворов, которые, выпив немного пива, почувствовали прилив храбрости. Они взломали замок и пробрались в ресторан. Они же и сообщили о трупах, трезвые как стёклышко.
– Зачем ты бойню в клубе сюда приплёл? – вдруг спросил Владимирович матерящегося напарника.
– А тебе что, не понятно? Почерк один: голыми руками проломленные кости, оторванные конечности. Говорю тебе, это одного поля ягоды. Вот, Тань, скажи, чисто теоретически, может человек вырвать сердце?
– Чисто теоретически можно, но если вскрыть грудную клетку, – объяснила она, обходя лужу рвоты и с каким-то сердечным трепетом опуская сердце в контейнер со льдом, – А у него она не вскрыта, а проломлена, и, скорее всего, руками. В лаборатории скажу точнее.
– Из подозреваемых – одна худосочная проститутка, которая испарилась, – усмехнулся Владимирович.
– Ну вот и все. Мы даже проститутку упустили, чего уж там.
– Она сумасшедшая, – доказывала Татьяна, – Уверяла, что голыми руками расплющила череп. Ребята, я уверена, она свидетель, а не убийца.
– А то, что этого «свидетеля» пули не берут, тебя не смущает? – спросил Владимирович.
– Очередной лабораторный мутант, – махнул рукой Николаевич, – тебя такое устроит?
– Да пошёл ты, – отмахнулся от напарника.
– А что такого, – не унимался тот. – Ну вот скажите, почему никто не объявляет её в розыск? Потому что секретно.
– Ты дурак? – спросила Федоровна, – Не отвечай мне.
– Ладно, вот тебе ещё теория – демон вселился.
Таня отмахнулась. Владимирович отодвинул стул и сел за столик, чтобы достать личное дело Евы.