Из застывшей толпы к нему навстречу двигался невысокий парень, чьё лицо было изуродовано шрамами и старыми ранами. Вокруг глаз уродливые морщины, а уголки губ, словно пришитые, застыли в вечной, жуткой улыбке.
- Не ждал тебя, - голос его звучал могильным эхом, - но я выполнил обещание.
Мужчина приподнял шапку, обнажив глаза затянутые мутной плёнкой. На исхудавшем лице выпирали скулы, словно у оголодавшего зверя, но рванные губы… Они горели алым, цветом спелой вишни - единственный яркий признак жизни в этом лице.
В непроглядном тумане, сквозь который не пробивался ни луч света, лицо в шрамах повело его вперёд. Вело неуверенно, с трудом, каждый шаг сопровождался хрустом суставов, а колени предательски подгибались. В этом истерзанном теле догорала жизнь.
Под их ногами не было слышно ни звука, они плыли сквозь туман, пока не увидели девушку. Та стояла в сотне метров от них и озиралась. Единственная, на кого не действовал морок, она оставалась здесь и сейчас, в этом реальном, промёрзшем городе. В глазах этой проститутки, одетой в вызывающе короткое платье, из-под подола которого игриво выглядывала резинка чулок, а короткая красная куртка едва защищала от пронизывающего зимнего ветра, читалась застывшее безразличие. Толпа вокруг неё продолжала нестись в неведомом направлении.
- Она - лучший вариант, - прохрипело лицо в шрамах, - настолько, что я даже немного завидую тебе.
Урод повернулся к мужчине в куртке из кожзама. Тот наклонил голову и увидел пустоту в спине девушки. В этой пустоте, как в тёмном омуте, найдётся место и для него.
- Что ж, - проговорил он, - твой долг списан.
Едва прозвучали эти слова, как вечная улыбка слетела с изуродованного лица. Уголки губ поползли вниз, оттягивая за собой всю кожу, и он стал похож на бульдога с длинным носом.
- Спасибо, - прошептал он, кланяясь так низко, что коснулся носом коленей.
Мужчина бросил взгляд на часы в витрине магазина. Время застыло - без четверти три. Он надвинул шапку на глаза, и в то же мгновение туман рассеялся, а город вновь пришёл в движение.
Лица в шрамах больше не было. Теперь это был ребёнок лет одиннадцати, и мать отчитывала его:
- Я же просила не убегать! - Она замерла, увидев нищего мужчину. - Иди ко мне немедленно!
Прекрасный мальчик бросил мимолётный взгляд благодарности на своего бывшего хозяина и побежал к матери.
Сквозь пряди волос мужчина следил за девушкой. Она оставалась неподвижной, словно статуя, пока к ней не подошел мужчина в дорогом деловом костюме. Несколько слов - и они вместе направились к дешёвому отелю, чтобы снять комнату на час.
А мужчина лишь оскалился, радуясь своей удаче.
ГЛАВА 2
В комнате номер семь, что была спрятана в конце коридора и отделена от соседей небольшой подсобкой, работала Ева. Её постоянный клиент, обычный офисный планктон, любил громких девушек. А Ева мастерски отрабатывала свой день: лежала пластом и орала от удовольствия. Эта комната и сценарий работы существуют уже на протяжении пяти лет. Их двоих такой расклад устраивал.
- Не сделаешь скидку? - спрашивает мужчина, завязывая галстук на детский узел.
Ева уже оделась и поправляла макияж в зеркале.
- С чего это? - глаза немного скосили на отражение мужчины, но красить губы она не прекратила.
- У сына день рождения.
Ева знала, что у него двое сыновей и жена её возраста.
- Передай ему «привет», - отвечает и оборачивается, протягивает руку за деньгами, - когда будешь объяснять, почему в этом году без подарка.
Он хоть и скривился, но положил в протянутую ладонь обусловленную сумму.
Не прощаясь и заталкивая деньги за лиф платья, Ева упорхнула на высоченных каблуках. В этой одежде она порхала, как бабочка, будто невесомая и беззаботная.
И это правда, у Евы не было забот. У неё была особенность, которую знала только мать и которую Ева скрывала до своих тридцати трёх лет. Она ничего не чувствовала. Это не громкие слова, это факт: ни физической, ни эмоциональной встряски. Она жила умом, и эта особенность давала ей полную свободу.