- Полный вперёд! - закричал он, указывая на верх по лестнице.
Ева металась от двери к двери, выбивая их и выворачивая наизнанку тех, чьи лица напоминали кадры из фильма ужасов. И с каждым новым ударом, с каждым хрустом костей и брызгами крови в её душе закипал чан удовольствия. Она понимала, что нельзя испытывать такое, что нельзя позволять ему творить такое её телом, но как остановиться, когда это так приятно? Когда азарт только-только достиг своего пика, остановиться невозможно.
И он, находясь внутри неё, ликовал, разделяя эту радость с Евой. Давно, очень давно он не чувствовал себя таким цельным. Существование Евы было его величайшей удачей.
От цветения его души весёлый свист разносился по всем этажам. А толпа людей, собравшаяся возле дома, продолжала стоять и обсуждать пожар без дыма. Грохот со второго этажа подливал масла в огонь, и когда из окна вдруг вылетел стул, все разом осознали - где-то утечка газа.
Вспотевшая Ева стояла посреди разгромленного этажа, в забрызганной кровью одежде, и тяжело дышала. В глазах всё плыло, руки дрожали, словно после прыжка с парашютом.
- Это всегда легко, - прошептал он её губами. - Эти увальни кучкуются, как цыплята возле тёплого места. Одно место - и вуа-ля!
Ева застыла с разведёнными в стороны руками и блаженной улыбкой на лице. Из конца коридора третьего этажа на неё смотрел маленький мальчик лет пяти. И лицо у него было вполне обычное, даже не испуганное, только глаза не моргали. В руках он сжимал мягкую игрушку зелёного крокодила.
- Ты ребёнка напугал, - прошептала Ева, вглядываясь в детские черты и мягкую игрушку.
- Всего-то детская травма, не переживай об этом, - пробурчал он, пробираясь в одну из квартир в поисках часов. Он не засекал минуты, но чувствовал, что его время близко. Да, четырнадцать сорок три. - Дорогая моя, я приглашаю тебя на свидание.
- Что? - просипела Ева, когда они уже начали спускаться вниз. Мальчик по-прежнему стоял перед её глазами.
- Хочу сводить тебя на свидание, - не унимался он. - Вкусная еда, красивая обстановка - всё включено. Не переживай, я плачу.
- Какое свидание?! Олень ты, мы не можем так выйти! - закричала Ева на весь второй этаж.
- Непробиваемый БАРАН, - настаивал он. - Я же сказал, что поведу на свидание, а значит, всё продумал. Успокойся наконец.
И вот дверь на улицу распахнулась от удара ноги, а толпа людей застыла в десяти метрах от входа. Встав на пороге, Ева пристально вглядывалась в них, а он позволял ей понаблюдать, выжидая, когда же она заметит. Может быть, эти застывшие капли дождя в воздухе подскажут ей? Он не сомневался в сообразительности Евы.
Прошло немало времени, прежде чем она поняла, что собравшиеся молчат, у некоторых даже застыли раскрытые рты, и ни один глаз не моргал. И только тогда она заметила дождь, неподвижно зависший в воздухе. Он протянул руку и растёр каплю между пальцами.
- Я же говорил, что продумал всё, - самодовольно прошагал он вниз. - Никто не помешает тебе насладиться вкусом моей души. Моими чувствами, радостями, потому что сегодня хочу быть добрым.
- Добрым… - выдохнула Ева с истерическим смешком, удивившим ее саму. - Добрым?! Да ты обманул меня, пользуешься мной, ты даже убиваешь с удовольствием, о чем ты вообще?
- А вот хамить не стоит, я и обидеться могу, знаешь ли, - процедил он сквозь зубы.
- Да плевать! Ты уже в моей голове, что может быть хуже?
Теперь он был по-настоящему взбешён. Его попытку проявить хоть каплю участия не просто отвергли, её послали за три версты и ещё километр.
- Ну и пошла ты! - рявкнул на всю улицу. - Без тебя вечер будет только лучше!
- Ты на самом деле олень, сам же знаешь! - парировала она, вкладывая в каждое слово всю иронию, на которую была способна.
Уморительно, как одно тело, одна душа и одни на двоих, очевидно, неисправные мозги умудрились устроить скандал с самим собой?
ГЛАВА 16
В полицейском участке, в кабинете №6, люминесцентная лампа довела Николаевича до нервного тика, и он, недолго думая, стащил настольную лампу из чужого кабинета. Притащил и водрузил на свой стол. Кабинет, между прочим, принадлежал старшему следователю. Самое забавное, рассудительный Владимирович умудрился развести на рабочем столе настоящий срач.