– А мне откуда знать? Может, испугалась?
– Испугалась? Ты посмотри видео из ресторана? Более спокойной физиономии не найдёшь.
– Убери к херам собачьим этот клуб! Не тяни за уши.
Фыркнув, Николаевич отколол клуб, находившийся в центре города, в то время как Ева жила на окраине, где и ресторанчик с мотелем.
– Говори что хочешь, но я нутром чую, что она при деле.
Владимирович не успел ответить, звонок телефона перебил. Переглянувшись, оба уставились на стационарную белую коробку. Уже девять вечера, слишком поздно для звонков на работу. Николаевич внимательно следил за выражением лица старшего, пока тот молча что-то слушал. Разговор был недолгим. Положив трубку, Владимирович скомандовал:
– Поехали. У нас массовое убийство.
– А мы-то здесь при чём?
– Управление, – кивнул на телефон, – Считают, что это наше.
– Как они меня зае…
Уже в машине вспомнили, что не помешает по пути захватить Таню. Её профессиональный взгляд бывшего прокурора и нынешнего судмедэксперта мог оказаться очень полезным.
– Три дня назад, – рассказывал Владимирович напарнику, – в жилом доме днём убили тринадцать человек.
– Днём? – скривившись, Николаевич достал пачку сигарет.
– Хрен тебе, – выхватил зажигалку Владимирович, – В машине не кури. Да, днём, между двумя и тремя часами.
– Да ты издеваешься!
Владимирович так и не понял, о чём говорил напарник: о сигаретах или о массовом убийстве.
По пути заехали за Таней в центр. Там стояли на парковке, ждали, пока посадит своего одиннадцатилетнего сына в такси.
– Как она всё успевает? – спросил Николаевич. – И мать-одиночка, и прокурором была, сейчас с трупами возится, да ещё и сына воспитывает.
– Мать помогает, – ответил Владимирович, ставя себе галочку на ладони, чтобы не забыть позвонить дочке.
Через полчаса, именно столько им потребовалось, чтобы добраться до места преступления. Там их уже ждал участковый с конвертом бумаг, которые ему было приказано передать. Рядом с ним стояла женщина лет пятидесяти пяти, может, шестидесяти. Первым делом Николаевич закурил, а Таня проскользнула под жёлтую ленту в дом.
Перебросившись парой дежурных фраз, Владимирович потребовал ввести его в курс дела.
– Ну, – начал участковый, толстый мужик, потому говорил с отдышкой, – Как сказали соседи, в субботу, в районе двух часов…
– Четырнадцать десять, – перебила его женщина, – Я точно знаю, мой сериал как раз начался.
– Даже так, – взглянув на неё, протянул Владимирович.
– Так вот, – продолжил участковый, – В четырнадцать десять заработала пожарная тревога…
– Я думала, проверка, – снова вставила женщина, – Потому и не выходила…
– Женщина! – пискляво возмутился участковый. Та пожала плечами и заткнулась. – Так вот, тревога. Потом подняла шум девушка…
– Колотила во все двери, представляете? Ну, я и вышла, а она как заорёт на меня…
– Женщина! – уже сорвался на крик участковый.
– Стоп, – поднял руку с конвертом Владимирович, – Вы свидетель?
– Да я от и до всё видела! И прошлым следователям всё рассказала.
Махнув участковому, он положил руку на плечо женщины, рост которой едва до его плеча, и повёл к жёлтой ленте.
– Повторите для меня, пожалуйста.
– Я и говорю, – начала она так, что сразу понятно –инициативная пенсионерка, – Тревога запищала, я, понятное дело, забеспокоилась, а тут ещё и в дверь барабанят и орут. Ну, я и испугалась, выбежала в коридор, а там девушка стоит. Молодая такая, красивая, но худая страшно. И кричит, что пожар, подвал горит. Я за Ниночкой побежала, а она давай дальше орать на весь дом. А голос у неё такой с басом, будто в день пачки три выкуривает, как у мужа моего покойного. Мы все выбежали, ждём вот здесь, прямо возле порога. И дыма, знаете, не было. А потом со второго этажа, – она ткнула пальцем в разбитое окно, – стул вылетает. Ну, мы сразу на газ подумали. Но нет. А через полчаса пожарные приехали. Они зашли, посмотрели и сказали, что всё, дом оцепляют. Тут и скорая, и полиция потом, чего только не было…