– Варианта два, – говорит он, – либо мы слишком красивые, либо от нас воняет.
– От нас пахнет сандалом, так что глупость, – прошептала Ева. – У меня дурное предчувствие.
– Не у тебя, дорогая, а у меня, – поправил её, оглядываясь по сторонам.
На огромном билборде прокручивалась реклама, пока не появилось фото Евы.
– Они издеваются, – злобно хмыкнул он. – Во весь щит, прямо на весь город и такая неудачная фотка.
– Утром её не было, – напомнила Ева.
Прохожие уже не косились подозрительно, некоторые останавливались, чтобы послушать этот разговор. Ева стояла как вкопанная, руки спрятаны в карманы пальто, а голова поднята к билборду. Разглядывала себя так спокойно, что некоторые начали сомневаться, она ли это.
– Постойте! – выдаёт Ева мужским голосом, останавливая мужчину, тот замер. – Вы это видите?
– Что? – не понял прохожий, переводя взгляд с билборда на Еву.
– Мне тридцать три, – продолжала издеваться она. – За тридцать три года можно сделать нормальную фотографию. На паспорт лучше делают!
Нет, теперь все уверены – сумасшедшая. Мужчина лишь поднял воротник и сбежал, съёжившись, как червяк.
– Ты же понимаешь, что нас ищут? – спросила Ева, пока он продолжал идти, ни капли не напуганный.
– Неприятно, конечно, но что с того? Вот было время, когда вместо честного расследования сжигали одну красивую особу и дело с концом.
Вместо того чтобы вернуться в номер, она пошла дальше, подняв лицо, чтобы следить за кружением снежинок. Он не собирался из-за таких глупостей менять планы.
Но другая глупость, а именно ДТП из-за летней резины, привела к тому, что у тротуара, по которому прогуливалась Ева, стояли две машины ДПС. И кто-то из них, самый зоркий, увидел её. Хлопнул напарника по плечу и ткнул пальцем в девушку, а после в билборд.
Лучший способ скрыться – не прятаться. И сейчас бы всё сработало. Кто поверит, что преступник разгуливает на свободе средь бела дня? Но молодой парень оказался слишком инициативным, поэтому, вместе с напарником, вооружившись наручниками, бросился за Евой.
Инициативный умник додумался налететь сзади и повалить её на землю, испачкав пальто в каше из талого снега.
– Вы имеете право хранить молчание! – сбивчиво, быстро, словно стишок по памяти, пока коленом давил ей в поясницу, чтобы схватить руки и заломить за спину, – Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката…
Нельзя с ним так, грубо и резко.
– Вы имеете право на жизнь, – рычит, слизывая грязь с губ, одним движением руки разрывая наручники, словно тонкую нить, чтобы перехватить руку парня и вывернуть так, что предплечье сломалось, как сухая ветка. – Я имею право забрать её!
Скатившись со спины Евы, он заорал не своим голосом от боли, прижимая руку и ворочаясь по земле.
Отряхивая пальто от грязи, он окинул взглядом окруживших. Обступили со всех сторон, взяли на прицел, словно дикого зверя.
– Стой! – умоляет Ева. – Ты мне обещал!
– А что мне делать?
– Пожалуйста, – почти шепчет она, смотря на застывших в нерешительности сотрудников ДПС, – я не хочу этого делать.
Да, он обещал, но что стоит его обещание? Ничего она ему не сможет сделать, кроме как обидеться. Да, он нарушит слово, но кому до этого есть дело? Ему? Это смешно.
– Тебе чего? – кивает на патрульного, стоявшего в нескольких шагах и дрожащими руками перехватывающего пистолет.
Тот не ответил, лишь вытащил из-за пояса ещё одни наручники, первые валялись на земле, как два браслета. Вскинув бровь, Ева посмотрела на эту нелепую ситуацию, а после – на других. Те молчали, лишь во все глаза следили за ними.
– Ты обещал, – напомнила Ева.
– Да-да, обещал, – вздохнул он, но почему-то не хотел нарушать данного ей слово.