Откинувшись на спинку стула и запрокинув голову, Ева неотрывно следила за каждым его движением. Её сосед чувствовал настороженность следователя, но, что самое интересное, прошлое его было чистым, как слеза младенца. Местами грубоватый, Николаевич жил по совести – до ужаса скучно для её напарника.
– Тогда почему я все ещё здесь? Ах, я знаю почему: вас не устраивает мой ответ. Вы уверены, что за мной стоит огромная группировка и тьма сообщников. А как иначе? – она театрально развела руками. – В противном случае, у вас просто нет логического объяснения.
– А мне не нужна логика, мне нужна правда.
Ни на секунду не сомневался в своих словах. Напарник Евы зауважал этого человека: его глаза горели неподдельным желанием узнать истину.
– Правда в том, – Ева не собиралась сдаваться, – что я все спланировала. Я знала, что убью клиента, знала, что с легкостью сбегу из участка. Мне просто хотелось драмы и очищения совести. Знала, что делала, когда вошла в жилой дом и устроила панику. Знала, чего хотела, когда воровала паспорта и снимала номера в отелях. Мне осточертела жизнь в нищете и честности. У меня было достаточно времени в четырёх стенах, чтобы спланировать все, вплоть до убийств в молитвенном доме.
– Вот только начала ты с клуба, а не с клиента. И забыла про своего дружка Давида и того студента. Тебе хоть что-нибудь известно об этом студенте?
Ева замолчала. Ему было нужно не признание, а ответ. Но готов ли он услышать его?
Николаевич подошел к столу вплотную, остановившись на его углу, испепеляя Еву рентгеновским взглядом. Он боялся – его тело ощущало то, что разум отказывался понимать. Ощущало на себе чей-то пристальный взгляд, словно за стеклом кто-то невидимый наблюдал за ним. Морозный холод мурашками расползался по коже, но лицо оставалось непроницаемым. Он был готов услышать правду.
– Так чего же вам нужно? – спросила Ева.
– Чтобы ты перестала задавать вопросы и начала отвечать. Ты знала студента?
Её сосед был в восторге. Этот следователь не был скучным, его нельзя спугнуть банальной правдой.
– Нет, – просто ответила она. – Когда я пришла в ту забегаловку, он уже был мёртв изуродован.
Первая правда – со вздохом облегчения подумал Николаевич.
– Что было общего между всеми убитыми? – продолжал он идти по намеченному пути, чувствуя, истина где-то рядом, дышит ему в лицо.
– Ничего, – усмехнулась Ева.
С каждой секундой Николаевичу становилось все труднее сдерживаться. Он не мог объяснить почему, но внезапно захотел убежать подальше отсюда. Эта загадка оказалась не для его зубов: Ева была слишком спокойна, чтобы бояться.
– Ложь, – отрезал следователь. – Ты не убила мальчика, ты беспокоишься о нем. Ты не убила всех в том жилом доме, лишь инсценировала пожар в «подвале» – что, признаюсь, смешно – и точно так же поступила в молитвенном доме, оставив двух свидетелей. Как ты выбираешь жертв?
– Я не выбираю, – засмеялась она. – Просто хотела оставить свидетелей моего триумфа. Беспокоюсь? Мне просто любопытно узнать, что с ним стало.
Говорила твердо, но головой отрицательно качала. Он видел то, вот что носом ткнул психолог психолог: мимика и жесты не успевают за словами.
– Объясни тогда мне, идиоту, почему все свидетели описывают тебя как трансвестита с мужским голосом? Слишком много фактов твоего вранья.
Залившись хохотом, Ева запрокинула голову назад, а затем резко повернула её к зеркалу.
– Вы такой дурак, – хохотала она во весь голос, отчего нервы Николаевича сдали окончательно.
– Как ты выжила после огнестрела в грудь?! – заорал на нее. – Как раздвинула железные прутья? Как проломила череп? Как убивала, не получив ни единой царапины? Откуда в твоих руках такая сила?!
У соседа, Без четверти три, была одна слабость – он ненавидел, когда на него кричат. Поэтому моментально прекратил игру в примерного мальчика. Живые, располагающие к себе черты девушки сменились плотно сжатыми зубами и тяжёлым взглядом исподлобья.
– Ответ один, – ровным голосом произнесла Ева, – и он находится в этой комнате.
Склонив голову набок к зеркалу, она оценивала следователя. Сосед не нарушал своего обещания, но всем своим видом показывал, как хочет открыть правду Николаевичу.