В ту самую минуту, как Ева погрузилась в сон, из комнаты выскользнула проститутка в помятой пижаме, с копной взлохмаченных волос. На вид - лет тридцать, высокая, едва достающая до метра восьмидесяти, и болезненно худая. Всё та же привычная фигура, но в этот раз походка выдавала в ней неуверенность новорожденного жеребенка.
Её вид не произвёл впечатления на консьержа. За годы службы в этом городе он нагляделся на такое, что и дуло пистолета, приставленное к виску, не заставило бы его вздрогнуть.
Вынырнув на улицу, где режущие ночные огни и какофония звуков не могли коснуться её сознания, она безошибочно следовала за нитью смрада. Она шла быстро, срезая путь там, где здравомыслящая девушка не рискнула бы и днём, перебегала дорогу перед мчащимися машинами, уверенная в своей неприкосновенности. Ловила на себе ошеломлённые, порой даже восхищенные взгляды, пока не достигла квартала, разительно отличавшегося от её обители.
Неоновые вывески здесь сияли ярче дешёвых плакатов, дорогие витрины заменяли перегоревшие фонари своим люминесцентным светом. В этом месте смрад порока и страха стал осязаемым, словно гранитная стена.
Посреди улицы, в бурлящем потоке, застыла не только девушка, но и весь город. Время замерло без четверти три. Обходя застывшие фигуры, она пристально изучала пятна на тротуаре и стенах - размытые следы, когда-то бывшие кровью. Видела призрачные тела умерших, а за ними - бесконечный поток душ, мечущихся по городу. Она долго всматривалась в этот хоровод призраков, словно голодная крыса, выискивая свою добычу.
И вот время снова пришло в движение, а вместе с ним ожил и город.
Под босыми ступнями она ощущала каждую плитку, каждую песчинку. Даже холод проникал сквозь тонкую ткань пижамы. Это чувство… быть живым… давно было ей незнакомо. Но мужчина в теле девушки уверенно шёл к своей цели.
Впереди возвышалось ярко освещённое четырёхэтажное здание. Толпа, жаждущая войти, сдерживалась крепкой заградительной лентой, за которой высились угрожающие фигуры охранников.
К всеобщему удивлению, охрана мгновенно пропустила девушку, отвесила ей низкий поклон и тут же вернула ленту на место.
- Не ждали тебя, хозяин, - сипло пробасил здоровяк, но это только на первый взгляд. Хозяин видел в нем лишь разлагающийся труп.
В ответ он лишь кивнул и вошёл внутрь.
Этот запах! Он сбивал с ног, дарил небывалое чувство насыщения! Губы девушки искривились в хищном оскале. Рука непроизвольно сжалась в кулак, словно пытаясь ухватить это ощущение, но тут же разжалась. И с диким рыком, не свойственный нежной Еве, она резко взмахнула рукой. Вместе с ней словно сорвались сотни живых масок.
Крик! Хаос! Вопли настоящих людей, спрыгивающих с коленей богатеев или отталкивающих от себя случайных соседей. От их былой красоты не осталось и следа - лишь вонючая плоть, мясо для хозяина.
- Хозяин! - прохрипела искалеченная душа, в которой почти не осталось человеческого, - Хозяин, постой…
- Нет, - отозвался он голосом, звучавшим из самой бездны, - нет, мой дорогой. Я больше не твой хозяин.
Схватив руками челюсти, он разорвал безобразную голову пополам, и чёрная, как смола, душа вытекла на пол вместо крови.
Босые ноги девушки скользили в этой мерзкой жиже, пока он разрывал одну душу за другой, питая себя их страхом. Время не останавливалось. Музыка продолжала греметь, вдребезги разбивались бутылки, столики и вычурные предметы интерьера. Всё обращалось в прах…
А несколько часов спустя в этом же клубе тот же мужчина, в теле Евы, принимал душ, наслаждаясь упругими струями воды. Он тщательно отмывал слизь между пальцами ног, вымывал волосы до скрипа и надевал первое, что попалось под руку.
ГЛАВА 4
Растерянная Ева тащила свою тушку по улице не в силах припомнить, как на ней оказалась эта одежда. В одном уверена точно - это не её стиль. Но ещё больше её смущало потеря времени. Подойти и спросить, сколько сейчас часов, казалось глупой затеей - вновь отправят в больницу, а может, и дальше.
Когда Ева вернулась в дом, где снимала комнату, её взгляд упал на дремлющего консьержа.
- Мужчина, - постучала она пальцами по решётке. Консьерж встрепенулся и уставился на неё сонными глазами. - Вы не помните, во сколько я вчера ушла?