Худой пожилой мужчина чуть наклонился через столик, осматривая наряд Евы.
- О, обувь на вас! - воскликнул он с ухмылкой. - А ушли вы через час-полтора после возвращения.
- Даже так… - протянула Ева, в голове сосущая пустота. - А говорила, куда?
Консьерж насмешливо выгнул одну бровь, погружаясь обратно в свою задумчивость. Он не был удивлён - опытный мужчина, приходилось видеть всякое.
- Проплыли, как кульгавое облачко. Между прочим, впервые не отозвались.
Да, на Еву это не похоже. Фильмы научили её вежливости, а классика укрепила это знание.
- Почему кульгавое? - спросила она.
Этот допрос с пристрастием о самой себе смутил пожилого мужчину - с таким он сталкивался впервые.
- Потому что хромали на обе ноги. Можно задавать вопросы?
Ева нервно потарабанила пальцами, её логика сломалась, словно несмазанные шестерни.
- Что? - переспрашивала она, уставившись на мужчину. - Да, задавать можно, только ответов у меня нет.
Она направилась к лестнице, а консьерж, проследив за привычной походкой, натянул кепку на глаза.
- Стар я для молодёжи, - пробормотал он.
В комнате Ева обыскала каждый уголок, надеясь найти подсказки или намёки, но всё оставалось на своих прежних местах, за исключением пижамы - её след простыл.
- Допустим, - встала она посреди комнаты и, глядя на всё ещё горящий проектор, на стене застыли последние секунды титров. - Я помылась, легла в кровать, включила фильм. Помню начало, около пятнадцати минут, а потом отключилась. Наверное, это был сон, хотя мне ничего не снилось. Тоже, наверное… Дальше?
Вопрос хороший. И Ева обязательно разберётся с ним, но сейчас она встала под горячую струю воды, кожа краснела, но она ничего не чувствовала. Временами, из-за бесчувственности, её кожа слазила от кипятка. Перед зеркалом она изучила себя со всех сторон и обнаружила: синяки на туловище, царапины на плечах и предплечьях, на шее - красное кольцо от хватки, а костяшки пальцев сбиты до мяса.
Подойдя вплотную к зеркалу, Ева всмотрелась в свои ярко-голубые глаза с огромными зрачками. В них не было изменений, но от пристального взгляда ей почудился мужской смешок за спиной. Резко обернувшись, она встретила пустоту.
- Он был! - убеждала себя, язык нервно облизывая пересохшие губы - это первый признак волнения. И если бы эмоции были ей доступны, паника захлестнула бы с головой.
Но Ева оделась в рабочую одежду и уже на выходе окинула взглядом своё жилище. В открытой двери ванной виднелось зеркало: в отражении она, а за её спиной фигура в кожаной куртке. Ева знала, что если обернётся, наткнётся на пустой коридор. Так и было. Однако физическое присутствие ощущалось на протяжении всего дня.
ГЛАВА 5
В дешёвой забегаловке, с открытой кухней, в обеденное время всегда безлюдно. Для Евы это был тихий оазис среди шумного города. Вечерами же, и особенно в выходные, заведение наводняли студенты и средний класс, привлечённые дешёвым алкоголем. В такие моменты никто не обращал внимания на еле живую вытяжку, пропитавшую воздух стойким запахом жареного. Хозяин, повар, бармен и кассир в одном лице - Давид, чуть за тридцать, - отличался редкостной для его возраста беспечностью. Его жизненное кредо: работать в кайф, деньги - дело наживное.
Ева была здесь завсегдатаем с самого открытия, вот уже лет десять.
- Говорят, если повесить приличную вывеску или хоть как-то приукрасить вход, клиенты потянутся. Ну и реклама не помешает, - посоветовала Ева, потягивая воду из стакана и ковыряясь вилкой в неопределённой яичной смеси.
- Даже обклей я рекламой каждый столб, запах моей стряпни всё равно никуда не денется, - отозвался Давид, остервенело скребя плиту от пригоревшего жира.
- Есть выход: убери из меню вонючие куриные лапки.
Забегаловка специализировалась на азиатской уличной еде. Давид родился здесь, но учился в Китае, колесил по Японии и Таиланду, впитывая рецепты и впечатления, которых хватило бы на несколько жизней.
- Может, мне вообще закрыться?! - резко обернулся Давид к Еве. - И вообще, тебе давно пора. Проваливай.