- Нет, - спокойно ответила она, отодвигая полупустую тарелку. - Скажи честно: у тебя бывали ночи, когда ты совершенно не помнишь, где был и что делал?
Давид замер с грязной тряпкой в руке, уставившись на Еву с нескрываемым любопытством.
- Бывало, у меня вся молодость как в тумане. С шестнадцати до двадцати лет - сплошной провал, - Давид вытер руки и уставился на Еву своими пронзительными зелёными глазами. - И всё же, брысь отсюда. Клиентов распугиваешь.
Ева окинула взглядом пустой зал. Давид постоянно пытался её выпроводить, и каждый раз придумывал новые оправдания.
- Клиентов распугиваешь, - повторил Давид, нахмурив брови. - У меня тихое местечко для отдыха, а ты не соответствуешь моему интерьеру.
Ева лишь пожала плечами, взяла стакан с водой и отвернулась, чтобы не смущать.
Давид с шумом выдохнул, бросая полотенце на стойку.
- Ты же был в Азии. Там говорят, с каждым тяжёлым вздохом частичка счастья покидает душу. Не тупи.
Давид фыркнул и наклонился к Еве, подперев подбородок кулаком.
- Ладно, чего хотела?
Ева по-прежнему смотрела в запотевшее окно.
- А как ты восстанавливал память?
- Зачем? После пьянки всегда похмелье. Кого вообще волнует вчерашний день? Друзья просвещали, конечно. А тебе-то это зачем? Ты же не пьёшь.
Действительно, Ева никогда не злоупотребляла алкоголем. Пробовала, конечно, но для неё это было как пить воду - ни вкуса, ни опьянения.
- Да, это так. Но этой ночью произошло что-то странное.
В запотевшем окне, где отражения расплывались, превращаясь в цветные пятна, Ева увидела за дальним столиком в углу тот же силуэт, что и утром.
- Ты уже не девочка, а в твоей профессии на пенсию рано выходят. Думаю, у тебя просто чердак поехал.
- В смысле?
- Кукушка улетела, - пояснил Давид, но она по-прежнему не понимала. - С ума сошла, короче.
- Правда? - Тон её голоса оставался ровным, и именно эта черта зацепила Давида. Он даже проникся к ней симпатией и, возможно, попытался бы ухаживать, но… - И как это понять?
Давид тупо разглядывал затылок Евы. Каждый раз несла бред совершенно серьёзным тоном. Будто не от мира сего.
- В больничку сходи, обследуйся.
- Знаешь, ты хреновый друг, - ответила она. - Ты успокоился?
Ударить Еву по затылку, по копне её пышных шоколадных волос, единственное желание Давида, но он лишь хмыкнул и оттолкнулся от стойки.
- Нет ещё.
Ева не отрывала взгляда от силуэта в капюшоне, отражавшегося в окне. Он двигался, будто приподнял руку к лицу, прикрывая нижнюю челюсть. Она пыталась разглядеть детали, но из-за конденсата на стекле ничего не получалось.
- Тогда до завтра, - сказала Ева, не оборачиваясь, поставила стакан на стойку и вышла.
Давид смотрел ей в спину и был уверен, что она на что-то подсела. В её светлых голубых глазах появился странный блеск. Они будто стали ярче, и Давид мог поклясться, что видел в них красный отблеск, как у животного в объективе камеры со вспышкой. Но он не дурак, поэтому списал всё на «показалось».
Следом за Евой, сквозняк распахнул дверь.
ГЛАВА 6
В два часа дня у Евы был один особенный постоянный клиента. Сразу оплачивал два часа. Час она, словно дикарка, раскрашивала себя в ванной, а он, за стеной, трепетал от похотливого предвкушения, умоляя её тянуть время, ведь «так приятнее«. В ожидании он всегда расстилал на кровати свою, маниакально белую простыню, чтобы после, словно трофей, забрать её с собой. Второй оплаченный час был его личным адом и раем: не просто секс, а исступлённое трение, жадное желание запечатлеть краску на себе, мольбы испачкать простыню, а после - хриплое, из последних сил, вымученное извержение. Ему слегка за сорок, но откуда этот дикий фетиш, Еве не объясняли, да она и не спрашивала - платил втрое больше.
В крохотной ванной мотеля особо не развернуться, поэтому Ева изощрялась, как змея, чтобы вымазать себя на этот раз фиолетовой краской, вперемешку алой. Заказ клиента - закон, когда он хорошо проплачен. Задрав ногу на обшарпанную дверь, она размазывала краску по коже, смешивая цвета в психоделический узор, и старалась не думать ни о чём. Не из-за стыда, которого в жизни не испытывала, а чтобы не дать глупым мыслям заползти в её голову.