Он замер, её слова, прозвучавшие так тихо, и невесомое прикосновение обжигали сильнее кнута. Пленник? Да, возможно. Но кто кого пленил, теперь казалось вопросом риторическим. Отдаёт ему свою любовь, и теперь она напоминала ему об этом так просто и нежно.
Его пальцы сжали её запястья. В сознании боролись два чудовища: самолюбие и внезапно проснувшаяся совесть. Но губы, против воли, шептали:
- Прости.
Она не ответила. Просто отстранилась, и в её глазах, полных огня, плескалась грусть. Не гнев, не обида, а именно грусть - самая страшная из всех пыток. Это не была печаль по себе несчастной, был лишь один человек, что удостоился её жалости - Без четверти три.
Он отпустил её руки. Она смотрела прямо и непокорно, но в то же время хрупкая и уязвимая. Он хотел коснуться её, обнять, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Но боялся.
- Я… я не хотел, - пробормотал он, беспомощно опустив голову. Это было не оправдание, а скорее признание в собственной слабости. И, возможно, это был первый шаг к искуплению. - Точнее, хотел. Но не хотел для тебя такого. Я верил, что имею право забирать у тебя жизнь, но теперь… чем я отличаюсь от них? Ничем, дорогая, и за это прошу: прости меня.
Голос его дрожал, как осенний лист на ветру, с каждым словом обнажая глубину раскаяния. Он понимал, что никакие слова не смогут стереть его поступки, не вернут украденного времени. Но он должен был сказать это, вырвать из себя этот гнойник вины.
- Я отдал бы всё, чтобы повернуть время вспять, - прошептал он, - чтобы уберечь тебя от себя. Но это невозможно. Единственное, что я могу сейчас - это принять последствия. Я не жду прощения, я его не заслуживаю...
Вдруг она протянула руку и коснулась его щеки. Лёгкое прикосновение, но оно пронзило его. В её глазах появилась искра понимания, словно она увидела в нём не только монстра, но и сломленного человека, нуждающегося в прощении.
- Это хорошо, - перебивает его Ева, - что не можешь повернуть время. Я рада, что именно ты выбрал меня. Рада всему, что ты смог мне показать… И не смотри так, я знаю, что говорю. Я верю тебе.
Без единого удара сломали его пополам. Он не ждал прощения и тем более не мог представить, что будет в нём нуждаться. Ему пришлось пройти огромный путь, чтобы увидеть себя со стороны, свои ошибки.
ГЛАВА 29
Саша, мальчик одиннадцати лет, достаточно взрослый, чтобы его не считали за дурака, но слишком мал, чтобы распоряжаться своей жизнью. Он собирался бежать из города, как взрослый: вытащил кошелёк Татьяны Фёдоровны и точно не зря запер дверь.
Но у закона на него другие планы: ему не продали билет на самолёт, даже не дали билет на поезд. А когда попытался уехать на автобусе, ему не хватило мест, и водитель выпер его из салона. Такси и то отказалось от денег!
Бежать на своих двоих - единственный выход, но было уже слишком поздно. Ему приходится видеть мир настоящим, каждую остановку времени и чувствовать, что душ в этом городе с каждым разом всё меньше. Настолько мало, что к вечеру он остался единственным.
Он не верил в обещания всесильного монстра, но приходилось надеяться, что ему может повезти. Угнать машину? Очень хорошая идея. Но время не остановить, и ночь приближалась к утру, а страх и жажда жизни топили душу.
Одиннадцатилетний парень мчался на своих двоих через весь город, туда, где бы его не смогли найти или догнать. Но в этом парне злоба клубилась чёрными тучами, настолько он не хотел покидать этот мир. Хватит с него! Он тоже может жить, эта жизнь его, он заслужил этот подарок!
На перекрёстке, напротив церковной башни, где время вновь замерло на без четверти три, волосы на затылке встали дыбом. Он чувствовал монстра за спиной. От него пахло его смертью.
- Ты обещал! - резко оборачивается Саша, и его человеческое лицо спадает, как маска, и остаётся голая душа, - Сдержи слово!
Без четверти три стоял перед ним, но это был не он. Всё тот же красноватый блеск в глубине глаз девушки, что когда-то он же нашёл ему, так глупо поверив в его честность. Но теперь на лице не было предвкушения, будто не хотел убивать несчастную душу. Лжец!
- Я держал его до последнего, - отзывается эхом в застывшем городе. - Я дал тебе достаточно времени, чтобы ты осознал.