Теперь Ева в полной мере осознала, для чего она понадобилась Без четверти три.
Взяв под контроль человеческое тело, пусть и не самое лучшее, Ева не стала сильнее, но теперь все эмоции держались в одном густом комке. Но, вместе с этим, у этого были и плюсы. Ева вернулась лишь душой, но без тела ей не почувствовать того, чего так хотел Без четверти три: вкуса, холода и огня, радость свободы от мыслей и свободы движения.
Теперь, когда ей не осталось ничего, кроме как идти по протоптанной дорогой, уже зная каплю правил жизни в этой тюрьме. Дорога вилась между серых, однокипных зданий, вздымаясь пылью под стоптанными ботинками. Тело, которое она заполучила, не было создано для бега, но Ева торопилась. Торопилась найти место, где можно было бы собраться с мыслями, где можно было бы попытаться понять, что делать дальше с этой плотью, с этим грузом, который одновременно и ограничивает, и дарует новые ощущения.
Ева остановилась у обшарпанной двери, на которой еле держалась табличка: «Библиотека». Из-под двери тянулся гнилой запах, а Ева всё ещё голодна. С ухмылкой наперевес, Ева выбила дверь одним ударом, чтобы найти источник аромата.
Где-то на заднем фоне слышался Костя, но он, настолько ей неприятен, что затолкала подальше, не дав шанса и слова сказать. Она не так добра, как Без четверти три, она собиралась идти на уступки. Она собиралась лишь убивать каждую жадную душу, из-за которой, она уверена, оказалась здесь. В этой несправедливости и проклятом круговороте!
Она поднимется по этой кровавой лестнице, не жалея никого. Пусть они молят о пощаде, пусть приползают на коленях. Она не услышит. В её сердце не осталось места для жалости, только жажда возмездия, голодная и ненасытная.
Первый шаг уже сделан. И она с удовольствием его повторит.
ГЛАВА 31
Ева умирала и возвращалась четырнадцать раз в разных уголках земли. Только сейчас она узнала, насколько огромен мир, сколько всего скрывалось от её глаз, когда она была спрятана в своей укромной, бездушной жизни. Только сейчас понимала, насколько ничтожно она жила.
В пятнадцатый раз она возродилась в грязной Индии. Её нищета и грязь настолько поразили Еву, что она не хотела выползать из своего тёмного и укромного уголка.
– В твоей душе такая тоска, – говорит Аша, девушка, которая впустила Еву в себя по доброй воле, от безысходности, в обмен на деньги, которые она принесёт её семье.
В грязном зеркале Ева разглядывала себя, видела худую смуглую девушку, изголодавшуюся до выпирающих костей. Но Еву не волновала она, она рассматривала себя и представляла рядом Без четверти три. Прекрасного шутника, что мог жить свободно, даже будучи стервятником. Ева не смогла этому научиться, но так хотела вновь встретить его. Так скучала, что временами взвывала, как раненое животное.
– Это всего лишь воспоминания о моей любви, – отвечает Ева.
Она воспользовалась уроком Без четверти три и оставила Аше возможность говорить, чтобы не сходить с ума от одиночества.
– Кто же он, кто так сильно ранил тебя?
Ранил? Нет, он был надеждой и единственной радостью Евы в этом круговороте.
– Он – ничто и всё одновременно, – выдыхает Ева, играя с длинными прядями Аши.
Прикрыв глаза, она чувствует его руки на себе, как он нежно обнимал её в первый и последний раз. Каким ласковым мог быть его голос, и как называл её «Дорогой». Она грезила о нём, и это было её мучением.
И Ева, уцепившись за крохи воспоминаний, продолжала лелеять его образ в своём израненном сердце. Она знала, что это безумие, что он никогда не вернётся, что он – лишь плод её желаний. Но она не могла остановиться. Он был единственным, кто видел её настоящую, кто любил её без условий.
– Он был… – Ева запнулась, – …всем, что у меня было.
В отражении зеркала блестели глаза Аши, в которых плескалось подобие сочувствия.
– Если он любил тебя, то не хотел, чтобы ты страдала, – тихо сказала она.
Ева усмехнулась.
– Откуда тебе знать, чего бы он хотел? Ты даже представить его не сможешь.