- Ты всё равно решила умереть, так почему бы мне не поделиться с тобой? Помогу скоротать время в ожидании смерти.
- Ты думаешь, мне есть дело до твоих историй, когда я чувствую, как жизнь покидает меня? - прохрипела девушка. Каждый вдох обжигал лёгкие ледяным воздухом, а тело била дрожь, не поддающаяся контролю.
Ева пожала плечами, будто речь шла о выборе прогнозе погоды на завтра, а не о последних минутах чужой жизни.
- Конечно, нет. Ты предпочла бы просто замёрзнуть в тишине, размышляя о своих ошибках. Но я же вижу, как тебя мучает любопытство. Что может рассказать человек, который знает, что скоро умрёт? Какие тайны откроются перед лицом небытия?
Заледеневшее озеро, казалось отражением самой девушки.
- Ты ошибаешься. Мне просто хочется, чтобы это поскорее закончилось.
- Ложь. В тебе ещё теплится искра надежды. Маленькая, слабая, но она есть. Ты надеешься, что я - спасение. Что я вытащу тебя отсюда. Но я - всего лишь зритель, наслаждающийся финальным актом трагедии.
Девушка передёрнула плечами, но в этот раз не от холода, а от слов Евы. Внутри разливался страх, холодный и липкий, парализующий волю. Она не знала эту женщину, но её длинный рассказ пах извращённым чувством юмора и любовью к театральности. Но сейчас, в этом ледяном плену, её шутки казались особенно жестокими.
- Ты ведь знаешь, что это неправда, - прошептала девушка, стараясь сохранять спокойствие. - Ты придумала это, чтобы напугать меня.
Ева рассмеялась коротко и отрывисто, как лай собаки. В этом смехе не было ни капли веселья, лишь торжество.
- Неужели? А что, если я скажу тебе, что всё это - реальность? Что всё, что ты знаешь - ложь, искусно сотканная вокруг тебя? Что за каждым углом тебя подстерегает то, что ты даже не можешь себе представить?
Заледеневшая до тонкой корочки льда влага на щеках, в которой девушка тряслась не только от холода и близкой смерти. Её не напугал рассказ женщины, та уверена в его вымысле, как и в том, что рассказчица сумасшедшая.
- Это очень глупая попытка спасти человека.
- Спасти? Глупышка, - рука Евы легла на плечо девушки, - разве ты не поняла, что мне нет дела до живых? Какое мне дело до твоей смерти? Посмотри на меня.
Ева заставляет девушку повернуть голову и заглянуть в голубые безразличные глаза.
- Я была уверена, что ты умрёшь раньше, чем я дойду до середины, но ты крепкий орешек.
- Если тот безумец, Без четверти три, действительно существовал, то в твоей истории есть провал.
Брови Евы поползли вверх, а на губах расцвела лёгкая улыбка.
- И где же он?
- С чего ты взяла, что он действительно любил тебя? Ни разу не услышала о его любви, только убийства, шмотки и еда.
Отпустив девушку, Ева нежно рассмеялась. Весь свой рассказ эта нежность проскакивала только в моментах, когда речь шла о нём.
- Он сделал то, что кричало больше слов. Он раскаялся передо мной за украденную жизнь. Я была в нём и чувствовала эту тяжесть. Шутка в том, что наш облик - это наша душа. Его уродливая душа была такой только из-за злобы и эгоизма. Но с каждым разом, когда он становился ближе ко мне, его душа преображалась, пока полностью не исцелилась. Понимаешь, о чём я?
Ещё совсем недавно девушка приняла Еву за красивую и добрую женщину, но сейчас сомневалась во всём. Вдруг она уже окоченела от холода, а это предсмертная галлюцинация?
- Мне кажется, что ты выдумала не только его любовь, но и всю эту историю.
Она придвинулась ближе, её голос стал шёпотом, проникающим в самое сознание:
- Ты чувствуешь этот холод? Так же я чувствовала его смерть и благодарность. - Ева провела рукой по воздуху, словно осязая невидимую материю. - Любовь… это не всегда нежные объятия и сладкие слова. Иногда это тяжёлая работа, самопожертвование. Я любила его достаточно, чтобы принять его тьму, чтобы помочь ему освободиться от неё. И он любил меня достаточно, чтобы позволить мне сделать это.
Она отступила назад, позволяя сомнениям снова окутать девушку.
- Сомневайся. Сомнения - это щит, который охраняет тебя от истины, которую ты не готова принять. Но знай, что в каждом из нас есть тьма и свет. И выбор, какой из них расцветёт, всегда остаётся за нами, - Ева замолчала, вздохнула, и добавила тихо: - Только не каждый получает второй шанс.