«Я всё решу»... Никогда прежде ни от кого я не слышала в свой адрес таких слов. Даже Пашка если и решал что-то, то всегда делал это со мной сообща.
– Спасибо, – в конце концов произношу я тихо.
Палец Кима скользит по моему подбородку, шее... Наконец он убирает руку.
– Машина твоя сильно пострадала?– спрашивает он, уже шагнув за порог.
– Да.
– Тогда в сервис её отгоним.
– Но...
«Но у меня нет денег на ремонт», – хотела сказать я. А мужчина уже заходит в лифт. Двери медленно закрываются, и он уезжает.
Жду его возвращения сама не своя. Сейчас я как никогда жалею, что ни одно окно моей квартиры не выходит в сторону подъезда. Где Ким? Уже уехал или просто сидит в своей машине и говорит по телефону?
Он возвращается почти через час.
– От кофе я всё-таки не откажусь, – говорит с мягкой улыбкой.
Вихрем несусь на кухню, ставлю чайник, достаю чашку. Ким приходит вслед за мной, моет руки под краном... Случайно ловлю его взгляд на своих ногах. Пойманный с поличным за рассматриванием, он без всякого смущения продолжает это делать. Медленно скользит глазами по моей фигуре. Колени, бёдра... Потом взгляд поднимается выше, и пару секунд Ким рассматривает грудь, обтянутую домашней майкой.
Я тут же остро жалею, что не надела лифчик.
Наконец он садится за стол, а я подаю ему кофе. Мои руки немного дрожат.
– Выдыхай, Настя, – говорит он строгим голосом. Как родитель своему пятилетнему ребёнку. – Всё будет нормально.
И знаете, что? Мне хочется ему верить. Вот так просто, да. Хочется, чтобы он позаботился обо всём этом. А взамен я тоже сделаю что-нибудь для него. В рамках приличий, конечно.
Допив кофе, он решительно отправляет меня спать. Но я даже не собираюсь вставать с места.
– А Вы? Я постелю Вам на диване. Или мы могли бы...
Что? Лечь в одну постель? Ты из ума выжила, Настя!
– Хорошо, показывай диван.
Мы покидаем кухню. Квартира у меня однокомнатная, но комната очень большая – двадцать два метра. Я зонировала её на две. Слева у меня спальня: кровать, шкаф и тумба. Справа – диван и телевизор на стене. Всё это разделено высокими стеллажами. Они совсем не глухие, сквозь них прекрасно видно кровать, если сесть на диван.
– Только диван не раскладывается, – виноватым тоном сообщаю я.
Понятия не имею, как Ким на нём поместится со своими габаритами.
– Это неважно.
Мужчина начинает расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Мне бы отвернуться, но нет же! Я стою и глазею на его пальцы, на то, как ловко они справляются с задачей.
В жизни не чувствовала себя так глупо. Как это всё могло случиться со мной?
Ким вручает мне свою чёрную рубашку.
– Повесь куда-нибудь, чтобы не помялась.
Метнувшись к шкафу, достаю свободную вешалку, пристраиваю на неё рубашку и вешаю на дверку шкафа. Ким тем временем ложится на диван. Его длинные ноги не помещаются, и мужчине приходится слегка согнуть их в коленях. А подушку он пристраивает на подлокотнике.
Наверняка ему ужасно неудобно.
– Вы... Мы можем поменяться... Вы можете лечь на мою кровать, – шепчу я, глядя на мужчину сквозь стеллаж.
– Просто ложись спать, Настя, – его голос звучит неожиданно хрипло.
Выключив свет, забираюсь под одеяло и мысленно зову Марса. С ним мне спокойнее. Марс не приходит. Я совершенно одна. С одной только поправочкой – в двух метрах от меня лежит здоровенный детина.
Ким не спит. Мне видно, что глаза у него открыты, и взгляд направлен в потолок. Грудь размеренно поднимается и опускается. У Кима волосатые руки. А вот грудь гладкая и такая накачанная, словно мужчина не вылезает из спортзала. На спинке дивана лежит плед, но Ким его проигнорировал.
– Настя, – внезапно произносит он.
Вздрогнув, я натягиваю одеяло до самого носа.
– Да?
– Спи, пожалуйста.
Он поворачивает голову и сквозь стеллаж смотрит на меня. И в этом взгляде я вижу некую угрозу. В сочетании с похотью.
Моему Пашке было двадцать три. Он был по сути совсем молодым парнем. Со взрослыми мужчинами я общаться не умею.