- Макс...
- Максим Викторович. - сухо поправил он.
- Не уходи.
- Пошла на хуй. - холодно бросил он, исчезая за дверью.
Он ушёл, а Женя ещё долго стояла перед дверью, прислушиваясь к звукам за ней, в глупой надежде, что он вернётся. Она и сама не понимала, почему стало так больно от того, что он ушёл. Она же только этого и хотела. Хотела, чтобы это всё закончилось. И вот — закончилось, а она готова плакать, из-за того, что больше не нужна ему. Что вообще происходит?
Развернувшись, она пошла в комнату и легла в кровать. Накрывшись одеялом с головой, она ощутила, что подушка вся пропахла его парфюмом. Уткнувшись в неё носом, она закусила край одеяла и зарыдала.
"Да почему же так больно? Почему так обидно? Мне нужно радоваться, что он наконец потерял ко мне интерес и свалил из моей жизни. Речь шла про неделю, которая два дня назад, казалась мне вечностью, а теперь что? Теперь я почему-то хочу, чтобы это, действительно, длилось вечность? Ты совсем ёбнулась, Баранова? Хорошо, что он ушёл. Он страшный, жестокий человек. От него нужно держаться подальше " - думала Женя.
Но ей не удалось успокоить саму себя. Её всё ещё продолжали сотрясать рыдания, а пропахшая Максом подушка, очень быстро стала мокрой от её слёз.
Она ещё долго плакала, давилась слезами, скулила и рычала от обиды в подушку, пока, наконец, не забылась тяжёлым, тревожным сном.
Глава 5
Послав Женю на хуй, Шахов спустился по лестнице и усевшись в свою машину, дал по газам. Впервые за долгие годы, он потерял почву под ногами и вышел из себя. Внутри всё кипело и клокотало от ярости. Ярости и... Страха. Страха перед тем, что он сейчас испытал — нечто давно забытое, похороненое им же. И он вовсе не хотел испытывать это впредь. Это делало его слабым. Этого нельзя было допускать.
Его сердце давно превратилось в камень, покрытый толстым слоем льда, непробиваемый годами подавленных эмоций. Каждое чувство, которое могло бы пробиться сквозь этот панцирь, жестоко подавлялось, словно ненужный сорняк, уничтожаемый беспощадной рукой садовника. Любовь, сострадание, жалость... Все исчезало, растворялось в пустоте его чёрствого сердца, оставляя лишь холодную отстранённость и равнодушие ко всему окружающему миру.
Но вот она поцеловала его руку... Не смотря на его грубость и жестокость, она ответила ему нежностью, и этот поцелуй, лёгкий как дыхание ветра, скользнул по ладони, вызвав эти странные, давно уже выжженные из памяти ощущения.
Это было так неожиданно и страшно. Сердце забилось быстрее, разум затуманился, а сознание заполнилось хаосом, к которому от вовсе не привык. Страх перед собственными чувствами поглотил его целиком, превратившись в злость и раздражение. В одно мгновение она сделала его уязвимым, открыв дверь в мир, полный боли, от которого он так долго учился себя ограждать, так долго выстраивал эту стену, в которой она, одним поцелуем, пробила брешь.
Его гнев вспыхнул ярким пламенем, сжигая остатки самоконтроля. Разозлившись на себя и на неё, он поспешил избавиться от причины своего беспокойства, ушёл прочь, оставив её одну.
Однако, разгоняя автомобиль по трассе, он не испытал облегчения. Он чувствовал какую-то тяжесть. Что-то изменилось, словно сломалось внутри. И эти, так напугавшие его эмоции, стали проникать куда-то в самые глубины, вызывая желание вернуться назад, к ней. Но он совершенно не собирался поддаваться этим желаниям и, наоборот, гнал всё быстрее и быстрее, прочь. Прочь от неё.
Приехав домой, он быстро припарковал автомобиль и войдя в дом, пошёл искать Наталью. Он и сам не понимал, зачем именно она была ему нужна, но она была единственным человеком, которому он доверял. Вот и сейчас, когда ему было плохо, он стремился оказаться с ней, а не с кем-то другим.
Он нашёл её в ванной комнате. Она раскладывала вещи, сортируя их по цветам. Ворвавшись в тесное пространство, он немедленно обхватил её сзади и жадно сжал её груди в своих ладонях.
Она подпрыгнула от неожиданности и начала отбиваться.
- Шахов, ты что, совсем уже?! Отпусти меня!
Он с рыком впился зубами в её шею.
- Шахов!
Наталья принялась брыкаться и биться в его руках, но он был намного сильнее, поэтому все её попытки освободиться были тщетны. Прижав жену к стене и задрав платье, он рывком сорвал её трусы вниз по ногам.
- Шахов, ты чего?! Что с тобой? Ты напился? Отпусти! - перешла на откровенный визг его супруга.
Он зарылся лицом в её волосы на затылке и прижавшись к ней бёдрами, прорычал:
- Нет. Ты моя жена. Я имею право тебя трахнуть и я сделаю это прямо сейчас.
- Макс, пожалуйста, очнись. Ты сейчас просто насилуешь меня. - испуганно всхлипнула Наталья.