Конечно Наталья не смогла любить того, в кого Макс превратился, а он и подавно разучился испытывать эмоции и настолько закостенел, что ему стало совершенно плевать на то, что он потерял всё, чем когда-то дорожил. Он стал безжалостен ко всему живому, считая слабых лишь средством достижения собственных целей. Обладая выдающимся умом, он легко манипулировал людьми, предвидел любые шаги наперёд, используя любую слабость окружающих себе на пользу. Отсутствие эмоций, сменилось холодной страстью к власти и контролю. Он был всегда невозмутим, непредсказуем и опасен одновременно.
Даже собственные дети его боялись. Нет, он не распускал руки, но его домочадцам всегда было достаточно одного его холодного взгляда, чтобы испытать необъяснимую тревогу и страх перед его гневом. Его безразличие пугало. Было сложно поверить, что человек может быть настолько равнодушным ко всему и всем.
Немного посидев на кровати супруги, он неспешно поднялся и отправился в душ. Стоя под горячими струями воды, он вдруг подумал, что надо бы позвонить дочери и сообщить, что её брат в больнице, но выйдя из душа, он отмахнулся от этой идеи. Пусть мать сообщает. Это по её вине всё произошло.
Выйдя из душа, он отправился в свою комнату и спокойно лёг спать. Его не мучила тревога по поводу сына, ему не пришлось пить успокоительное или провести бессонную ночь в переживаниях. Ему было плевать. Он просто моментально вырубился, как только его голова коснулась подушки.
Утром, громким стуком в дверь, его разбудила дочь. Открыв глаза, он поднёс левую руку к лицу и прищурившись, попытался разглядеть на часах который час, но не смог.
- Папа! - послышалось из-за двери.
- Войди. - разрешил Макс, садясь в постели и проводя по лицу ладонями.
В комнату влетела темноволосая девушка-подросток. Она была в куртке и зимних сапогах, а в руках держала вязаную шапку.
Макс недовольно поморщился и откинулся обратно на подушки.
- Какого хрена ты ходишь в обуви по дому? - сказал он, прикрыв глаза.
- А ты почему лежишь в кровати? Ты что, спал?
- Да.
- Как ты можешь спать? Ваня в больнице!
- И что? Чем я могу ему помочь? Я не врач.
- Боже, папа...
- Папа... Папа... Шляпа. Чего ты хочешь от меня, Ань? - устало протянул Шахов, всё ещё не открывая глаз.
- Отвези меня к Ване.
- А сама что? Не можешь вызвать такси? Почему сразу не поехала, пока была в городе?
- Мама позвонила мне только что. Я только узнала. На такси долго. Отвези ты.
Макс тяжело вздохнул и снова сел в кровати.
- Как ты мне дорога, Ань...
- Отвезёшь?
- Ты же не отвянешь?
- Нет, конечно.
Макс снова тяжело вздохнул и махнул дочери рукой, жестом приказывая покинуть комнату.
- Выметайся и жди внизу.
Она молча вышла, а Макс поднялся и нажав на кнопку автостарта, чтобы прогреть двигатель автомобиля, стал одеваться. Быстро собравшись, он спустился вниз и позвал дочь.
- Ты где? Поехали.
Она стояла у входа в кухню и таращилась на кровь, которой был залит весь пол и вымазана вся мебель.
Он дёрнул её за капюшон куртки и потащил за собой дальше по коридору.
- Пошли. Вызову клининг позже. Все уберут. - пообещал он, выпуская из пальцев капюшон дочери.
Она молча пошла следом за отцом, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Плакать при отце было строго запрещено. Он терпеть не мог, когда при нём распускают сопли и вместо сочувствия, в такие моменты, он испытывал только раздражение и гнев, поэтому девочка собрала всё своё мужество в кулак и просто шагала за деспотичным предком, боясь даже шмыгнуть носом.
По дороге в город, Макс всё же заметил слёзы в глазах дочери и раздражённо поморщившись, приказал:
- Не ной. Он ранен не смертельно.
Она повернулась к нему и вдруг взорвалась эмоциями. Бушующие подростковые гормоны помешали держать себя в руках и она ударила отца по плечу.
- Да пошёл ты! Это тебе на всех плевать! А мне нет! Он мой брат! И твой сын, между прочим! А ты спокойно спал всю ночь. Может он уже умер вообще. Неужели тебе всё равно?!
Макс нажал на тормоз и прижавшись к обочине, невозмутимо произнёс:
- Пошла вон.