Софиты залили сцену ярким белым светом, на мгновение ослепив всех присутствующих. В центр начали выходить участники, но Максу было совершенно не интересно на них смотреть. Но вот, наконец, подошла Анина очередь выступать.
Она стояла уверенно, грациозно подняв подбородок вверх, готовая покорять сердца зрителей своим искусством.
Его дочь уже очень давно занималась танцами, но Шахов ни разу не удосужился прийти посмотреть на неё. Сейчас же, сидя здесь, среди незнакомых лиц, он почувствовал странное волнение внутри себя. Сердце билось быстрее обычного, дыхание сбилось, он весь напрягся и впился взглядом в стоящую на сцене дочь.
Он вдруг вспомнил, как однажды, она, ещё совсем маленькая, подошла к нему и показала медальку, которую получила на соревнованиях, а он лишь кивнул и отвернулся к ноутбуку. Сейчас же, глядя на неё, танцующую перед ним, он понял, насколько он был ужасен всё это время.
Её движения были плавными и изящными, будто парящими над сценой. Каждый поворот головы, каждый жест рук казался ему идеальным. Она двигалась легко и свободно, излучая уверенность и какую-то невероятно мощную энергетику.
Глядя на неё, Шахов вдруг ощутил острую боль сожаления. Сколько ещё моментов он упустил? Сколько счастливых мгновений провел вдали от семьи? Оградив себя от боли и спрятавшись в своём панцире отчуждения, он не только сбежал от эмоциональных потрясений, которых так стремился избежать, а попросту лишил себя и свою семью нормальной жизни, счастья. Его эгоистичное желание жить в скорлупе, привело к тому, что сейчас уже ничего нельзя исправить, вернуть обратно всё, что было упущено.
Его взгляд задерживался на каждом её движении, каждая нота музыки отзывалась в нём болью и радостью одновременно.
В какой-то момент, Аня нашла его глазами среди зрителей и встретившись с ним взглядами, улыбнулась ему и послала воздушный поцелуй. Он сдержанно приподнял руку в приветственном жесте и растянул уголки губ, в вымученной улыбке, пытаясь совладать с накатившими эмоциями, а дочь продолжила свой танец, абсолютно счастливая и довольная присутствием отца в зрительном зале.
По дороге домой, в машине, Макс хотел сказать дочери очень многое, но сумел лишь бросить сухое:
- Неплохо. Мне понравилось.
- Спасибо, папочка. - улыбнулась дочь, прекрасно понимая, что даже такая похвала далась ему сейчас очень непросто.
Дома, она расказала матери, как отец похвалил её выступление.
- Он научится. Потерпи, милая. Что ты хочешь от него? Он сейчас как слепой котёнок, только что родившийся на свет. Ему непросто.
- Я знаю, мам. Знаю.
Немного погодя, к воротам их дома прибыла доставка автомобиля, который Макс купил для сына. Подписав все документы и загнав автомобиль во двор, он вернулся в дом и отправился наверх.
Ночь Шахов снова провёл в кровати жены. Снова улёгся рядом. Снова хотел приласкать, но так и не решившись, отвернулся от неё.
Глава 14
На следующий день Макс отправился на службу, а к обеду поехал за сыном в больницу.
Они молчали всю дорогу до самого дома. Из-за ещё одного автомобиля, для машины Макса под навесом, не было места и ему пришлось парковаться ближе к дому. Он вышел вместе с Ваней и решил зайти в дом, проведать Наталью и уже потом вернуться на работу.
- Что за тачка? - спросил Иван, увидев новую машину без номеров.
- Шагай давай. Потом узнаешь. - ответил Макс.
- Понятно. Как всегда.
- Много разговариваешь. При себе держи свой пиздёж.
- Отвали.
Макс вздохнул и сдержав порыв навялять сыну, молча пошёл на кухню, чтобы сварить себе кофе, а Иван ушёл наверх, здороваться с матерью. Пока Шахов возился с кофемашиной, по коридору быстро прошёл Ваня и вышел на улицу. Проводив сына взглядом, Макс отвернулся к кофемашине и нажав на кнопку, стал ждать, пока напиток будет готов.
- Привет, пап. Смотрю ты привёз засранца домой. - услышал он голос дочери.
- Ага.
- Теперь все новогодние каникулы будут испорчены. Надо было оставить его там.
- К сожалению он знает дорогу домой. - пошутил Макс.
- Да уж, так просто нам от него не избавиться. - засмеялась Аня и пошла наверх.
Взяв готовую чашку с кофе, Макс повернулся и на ходу делая глоток, зашагал на выход.
- Ты сдохнешь, мразь! - внезапно послышался голос Ивана.
В то же мгновение, в дверном проёме появился сам Ваня. Он держал пистолет на вытянутой руке и направлял его на отца.
Макс замер, затем невозмутимо сделал глоток из чашки и аккуратно поставив её на стол, сунул руки в карманы.
- Ну, давай. Стреляй. - холодно произнёс Шахов, сверля сына своим привычным, ничего не выражающим взглядом.