— Оближи.
Щёки покрываются заметным розовым румянцем, зрачки бегают из стороны в сторону. На Янку, на маму. Обратно.
На нас от них ноль внимания. Куда интереснее обсудить, как я живу. И кого вожу в гости. В женском воображении — ко мне ходят пачками, а по факту — пока никто. Кроме одной.
Быстро встав на носочки, Даша тянется к моим губам и вытирает шоколад указательным пальцем. Медлит, приоткрывает свои губы, после чего необыкновенно чувственно делает то, что попросил — облизывает.
Спонтанное представление длится от силы секунд десять, но мне с лихвой хватает, чтобы позволить разгулявшейся фантазии забраться в самые дебри.
Стремительный жар несётся по венам и устремляется к паху. Кислород на нуле, а возникшие вдруг ассоциации заставляют пульс зачастить сверх меры и прорезать виски.
— Что? — шепчет, смутившись.
Тряхнув головой, натыкаюсь на застывшего в арке отца. Лицо недовольное и перекошенное, фокус чётко на мне. Вообще-то он по жизни такой, но сейчас отчего-то кажется — спалил.
Стискиваю челюсти, выгибаю бровь. Мол: в чём дело?
Вижу мерзкую ухмылку и отзеркаливаю такую же в ответ.
Клянусь, до определённого возраста я был точно уверен в том, что мы с ним не родня по крови, и даже предлагал матери провести экспертизу, но не для того, чтобы кого-то этим разоблачить или ткнуть, а чисто для себя. Убедиться, выдохнуть. Возможно, смириться и остыть.
Порой необоснованные претензии и требования вызывали сначала ступор, а затем и протест. С годами понял одну ужасающую вещь: мы просто дохуя одинаковые. Если схватываемся, то до победного бодаясь, конкурируя и ломая друг друга. Испытывая при этом почти мазохистское удовольствие.
На данный момент осознаю ещё одно сходство — у нас даже вкусы, сука, будто близнецы.
Я трахаю точную копию Ксении Гайдуковой, но только в два раза младше. Такую же красивую, необыкновенную и манкую. Моментами продажную нежную дрянь.
— К-хм. Скоро у нас ужин?
Отец находит опору плечом и посматривает на наручные часы.
— Минут через десять, Олеж, — отвечает мама. — А что? Неужели опять куда-то уезжаешь?
Тон беспечный и шутливый, а мне нихера не весело. Принципы бьют мордой об асфальт, в очередной раз напоминая, какой я ублюдок.
Интересно, если бы я тогда сказал правду?.. Что было бы? Слёзы? Скандалы? Развод? Сделало бы это мать счастливой или наоборот?
В том, что у них нет никаких договорённостей на тему верности — я знаю наверняка. Видел другие семьи, наблюдал за реакциями матери, когда вдруг отец задерживался на работе или резко уезжал в командировки.
— Нет, я дома. Просто голоден, как собака.
Суета на кухне становится в два раза быстрее, чтобы угодить хозяину дома. Что в общем-то абсолютно незаслуженно, но отчего-то в радость женскому полу Авдеевых.
— Тогда освободите, пожалуйста, территорию, мужчины. И не отвлекайте нас от готовки.
Предложение отвратное, но я резко отталкиваюсь ладонями от столешницы и направляюсь в гостиную, следуя за отцом.
Изменились ли наши отношения, когда я узнал правду об изменах? Да, сильно.
Отец стал терпимее и щедрее. Готов был заплатить все деньги мира только для того, чтобы я держал язык за зубами, будто это хоть как-то исправит косяк. И ладно бы он оборвал все связи, но я знаю, что нет. До сих пор. Уже несколько лет продолжаются поездки, вранье и траты на оплату услуг шлюхи.
В какой-то степени полученный компромат здорово развязал мне руки, но проблема в том, что продаваться было противно и противоестественно.
Мне не нужны отмазки и подачки. Хотелось бы, чтобы матери не было больно.
— Как успехи? Диплом?
Сев за большой обеденный стол, достаю из кармана телефон и даю понять, что таращиться в экран и читать сообщения — куда более привлекательное занятие, чем разговоры по душам.
— Пишется.
— Всё получается? Не нужна помощь?
Отец послабляет галстук на шее и откидывается на спинку стула.
Больше всего на свете мне хотелось бы избавиться от схожих черт характера, чтобы к сорока годам не превратиться в такого же.
Наверное, именно по этой причине я не планирую ввязываться в серьёзные отношения и, тем более, брак — до тех пор, пока не буду уверен в том, что это тот самый выбор, которому я никогда не изменю.
— А то ты не узнаешь через свои каналы? — недоверчиво хмыкаю. — Получается, конечно. Спасибо за заботу.
Во мне плещется сарказм, но отца это не злит, а скорее забавляет.
— А с Аней у тебя что?
М-да. Приплыли.
Я отрываю взгляд от дисплея и делаю максимально идиотское выражение лица.
— С какой Аней?
— Ратмир, не дури. С Богомоловой, — разводит руками, лениво развалившись на стуле. — Я был приятно удивлён, когда узнал, что вы вместе. Девочка из порядочной семьи. Умная, образованная, скромная.
Насчёт последнего я бы поспорил, но не стану. Откладываю телефон на край стола, упираю локти в стекло и сбавляю громкость.
— Мы не вместе. Так… Перепихнулись пару-тройку раз.
В ответ — напряженное тягостное молчание. Сейчас бы пожрать, а не вот это вот всё.
— Глупо, Мир. С такими девушками, как Богомолова нельзя просто перепихнуться.
Напрашивается логичный вопрос: а с какими можно?
В гостиную заходит Янка и Даша, быстро сервируя стол и весело щебеча на отвлечённые темы. И мне стоит огромных усилий не палиться снова, устремляя взгляд куда угодно, но только не на хрупкую тонкую фигурку.
— Послушай хоть раз мой совет: Аня — это отличная кандидатура на роль верной спутницы советника посла, — произносит приглушенно отец. — Это на будущее, когда закончишь вуз и переедешь за границу.
— Вот как. Кто сказал, что я куда-то перееду?
Глава 30
Дарья
Я еду к Авдеевым строго с одной целью — позаниматься с Янкой статистикой. На носу экзамены и зачёты. Не то, чтобы я лучше во всем разбиралась, но кое-что могу.
В дороге планы меняются. Не кардинально, но всё же. И меня просто ставят об этом в известность.
Подруга просит купить сливки и шоколад. Сбивчиво поясняет, что намечается небольшой семейный ужин, а нам просто грех садиться за учебники с голодными желудками.
И когда я морально настраиваюсь на то, что придется провести время в обществе Ольги Игоревны и Олега Вячеславовича — выясняется, что абсолютно все Авдеевы в сборе, включая и Ратмира, который зачастую не появляется у родителей в будние дни. Но почему-то приехал сегодня.
Атмосфера наигранно-легкая, но по сути — критически-напряженная. Нервы натянуты, как канаты. Ладони потеют. Причин этому много, но основная — напротив. Я сажусь аккурат через стол от Мира и случайно задеваю его обувь острым носом туфель.
— Извини… — бормочу себе под нос.
Когда не получаю в ответ облегчающего прощения, становится ещё более неловко. Приходится неотрывно рассматривать витиеватые гравировки с буквой А на столовых приборах. И не забывать при этом дышать.
— Мясо — просто пальчики оближешь! — отвешивает комплимент Янка. — Мам, тебе обязательно нужно пойти на какое-нибудь кулинарное шоу и показать там свои таланты.
— Угу. А нам кто будет готовить? — хмыкает Олег Вячеславович. И непривычно мягко добавляет: — Правда вкусно, Оль. Постаралась на славу.
Я напрягаю память и вспоминаю: хвалили ли так тепло мою маму? И не могу. Мне не обидно, но в этих словах и интонациях — скрыто больше, чем может показаться на первый взгляд. Забота, уважение. И, наверное, любовь.
— Да бросьте! — смеясь, отмахивается хозяйка дома, а затем переключает внимание на меня: — Даш, положить тебе салат? Если блюдешь фигуру, то не волнуйся — я никогда не добавляю в блюда майонез. Зачастую сменяю его низкокалорийным натуральным йогуртом.
Я бы и рада есть больше, но заставить себя сложно, а отказать — невежливо. Из-за волнения и кусок в горло не лезет.
— Нет, я не на диете. Обязательно попробую, но чуть позже.
Ольга Игоревна — единственная, кто здорово разбавляет молчание и стук приборов о посуду историями и шутками.