И я всё больше проникаюсь.
Мать Яны и Ратмира — замечательная женщина. Добрая, отзывчивая, гостеприимная и общительная.
Я никогда не признаюсь в этом своей матери, но не могу не замечать позитивные качества, и почти не вижу негативных.
— Мы собираемся лететь на Тенерифе в мае. Я почему-то ни разу там не была, и как оказалось — зря. Снимки в сети — просто загляденье. Если бы не Олег, я бы долго откладывала это путешествие.
Услышав знакомое место, откуда не так давно вернулись горе-любовники, густо краснею.
Вот как. По протоптанным дорожкам. И не особо заморачиваясь с оригинальностью. Это не мое дело, но внутри неприятно царапает.
Люди так много друг другу лгут, что становится страшно. Неужели таким и есть хвалёный мир взрослых?
— А мы? — капризно поджимает губы Янка.
— Мы — учимся.
Олег Вячеславович строго напоминает дочери об обязанностях. Насупившись, расстёгивает верхние пуговицы рубашки. И бросает на меня взгляд исподлобья, будто проверяя до какой стадии терпимости я дошла.
— Можно будет полететь на каникулах с Дашей, — утешает Ольга Игоревна. — Да, Ян? Или у вас другие планы?
Ничего сверхъестественного я не планировала, но точно не нацеливалась на Тенерифе. Там, наверное, безумно дорого.
— Да, можно, — отвечает с набитым ртом подруга. — Обсудим позже.
— А мы… Представь, хотели рвануть с компанией друзей, но в последний момент, когда нужно было вносить предоплату за отель, ситуация изменилась. Мир, ты помнишь Романовых?
Осторожно подняв взгляд, застываю на красивом профиле, пользуясь тем, что внимание Авдеева-младшего обращено на мать.
Мир, в отличии от меня, активно налегает на салат. Ведёт себя по большей степени молчаливо и выдержанно. Ест, пьет. Когда надо — кивает.
Вот бы тоже иметь возможность настолько чётко совладать с собой в кризисных ситуациях.
— Да, помню.
— Так вот — две недели назад Рената выяснила, что Вадим ей изменяет. И это не просто разовая акция, а настоящая вторая семья с молодой любовницей и внебрачным ребёнком, — возмущённо произносит Ольга Игоревна, и тут же поясняет мне, чтобы я не чувствовала себя белой вороной: — Рената — это крёстная Ратмира. Мы дружим ещё со студенческих времен.
Не знаю, какими усилиями я заставляю себя изобразить понимание, но почти сразу же опускаю глаза в тарелку и режу на мелкие куски порцию мяса.
Олег Вячеславович громко откашливается. По большей степени не комментирует и витает в собственных мыслях.
Забавно, что поучая сына жизни, он так и не смог разобраться в своей. Или же попросту не захотел. Одно очевидно: лавировать — сложно. Тем более, когда правду знают как минимум трое за этим столом.
— Молодая любовница открыла правду жене. Насела на Вадима. Тот собрал свои вещи и съехал от Ренаты. Такие дела.
— Пизде-ец… — ошарашенно тянет Янка.
— Я тоже в ужасе, — спохватывается Ольга Игоревна. — Столько лет вместе… Столько всего прошли… Вадим и Рената поженились примерно, как и мы с Олегом — в конце пятого курса. И прожили вместе двадцать три года, поэтому их разрыв я воспринимаю настолько болезненно, будто собственный.
Наверное, сейчас я, как никогда, близка к тому, чтобы придумать повод и уйти, но ситуацию исправляет Ратмир, громко бросив приборы на тарелку и сложив перед собой руки:
— Мам, что у нас на десерт?
То, как отстукивает пяткой под столом хозяин дома — слышно даже мне, хотя сидим мы не так уж и близко.
Думаю, он благодарен Миру не меньше, чем я.
Это какая-то натуральная экзекуция — обсуждать столь щекотливые темы и давать им оценку, ощущая себя не меньшим преступником.
— Мой хороший... Всегда жалуешь мамину еду, — радушно улыбается Ольга Игоревна, потрепав сына по волосам.
Со стола собирают грязные тарелки и приносят чистые десертные, а ещё тирамису, который я старательно украшала клубникой с шоколадом.
— И что было с Романовыми дальше, мам? — вдруг интересуется Янка.
Ох.
Тема развивается, хотя, казалось бы — Мир пресёк, но по факту — всего лишь ненадолго поставил на паузу.
— Началась делёжка имущества. Не на жизнь, а на смерть. Та женщина, которая была все годы рядом — с самых сложных времен, по мнению Вадима, не заслуживает и на половину.
— Таких нужно кастрировать. Как минимум.
— Ну это ты жестишь, милая…
Болтовня Янки и Ольги Игоревны настойчиво врезается в уши. Впрочем, думаю, не только мне.
Я откидываюсь на спинку стула. Мелкими глотками пью воду. И осторожно смотрю на Ратмира, ища не то поддержки, не то помощи. Тот — свой взгляд не отводит и неприкрыто ныряет глазами в вырез моего платья, дёргая уголками губ и отвлекая от всего на свете.
— Ян, как насчёт перестать смаковать сплетни и поговорить об учёбе? — вклинивается в разговор Олег Вячеславович. — Сколько долгов? Готова к сессии? Или как всегда — весь семестр пинаешь хуи, а потом просишь меня договориться с кем-либо за экзамен или зачёт?
Началось.
Атмосфера в гостиной надувается до громадных размеров и начинает скрипеть. То, что она вот-вот лопнет — это настолько очевидно, что я просто смиряюсь с данным фактом.
Мир стискивает пальцы в кулаки и широко раздувает ноздри, играя желваками на скулах. Несмотря на то, что он обожает потроллить Янку, отцу с ней в подобном тоне разговаривать не позволит.
— Тебя что-то триггерит, я не пойму? — задает прямой вопрос Олегу Вячеславовичу.
— Ты занимался десертом? Будь так добр — не отвлекайся.
Если бы взглядами можно было убивать, то мужчины давно бы это сделали.
— Олег, Ратмир… Пожалуйста, хватит, — умоляя, просит Ольга Игоревна. — Вы не забыли, что у нас гостья?
***
От десерта я напрочь отказываюсь, а свой — Янка забирает в комнату.
Как только захлопывает дверь — начинает громко возмущаться.
Я понимаю, что претензии, озвученные за столом, довольно обидны. На самом деле вины подруги в срыве нет. Просто кое-кто заврался и запутался. С одной ниточки лжи собрал целый клубок, который, как ни старайся — так просто не распутаешь.
— Я попросила всего об одном зачёте, Даш! А папа подает информацию так, будто я ничего без него не могу!
Не зная, что ответить, сажусь на кровать и подбираю под себя ноги.
Честно говоря, после перепалки включить умственную деятельность будет чертовски сложно — мозг взял и превратился в подтаявшее желе.
В начале вечера я ловила себя на том, что всегда мечтала о полной семье. Такой же. О готовке с мамой на кухне, разговорах по душам. Об отце, возвращающемся с работы. О старшем брате.
Потом пришло отрезвление. Так — я бы точно не хотела.
— Забей, Ян. Мы позанимаемся статисткой, в следующий раз — экономикой. Я тебя отлично поднатаскаю, и не придется никого и ни о чем просить.
На губах подруги мелькает довольная улыбка.
— Он охренеет.
— Точно.
— Ладно, показывай. Что у нас там?
За решением задач проходит три часа времени. Янка сложно воспринимает информацию и часто злится, когда что-то не получается. Под конец и вовсе начинает открыто зевать и отвлекаться.
Энтузиазма хватает ненадолго. К сожалению. Кажется, приходит пассивное смирение и осознание того, что помощь от отца не настолько и унизительна.
Когда я поясняю, как двумя способами вычислить дисперсию, экран моего телефона вспыхивает.
Я тянусь к нему, не ожидая подвоха, и тут же прикрываю дисплей волосами, потому что отправитель — Ратмир.
«Давай свалим отсюда?»
Боже.
Сердце кубарем несётся вниз и резко подпрыгивает к горлу. Это мне?
Не парень, а шкатулка с ребусами. Никогда не предугадаешь, что можно ждать от него. Он то морозит своим невниманием, то жарко просит облизать шоколад с его губ.
«Куда?»
Сообщение улетает раньше, чем я успеваю обдумать ответ. Ну и ладно. Надеюсь, Мир точно не перепутал адресата.
«Ко мне»