Я вспыхиваю и перечитываю диалог. Предложение простреливает низ живота мучительной вспышкой, но так же быстро гаснет.
Наверное, довольно удобно иметь под рукой девушку, готовую в любой момент пойти за тобой на край света. Если нет — то есть Аня, Катя, Света. Те, на которых точно стоит жениться.
«Не могу. Мы занимаемся статистикой, Мир. Доброй ночи»
Переворачиваю телефон экраном вниз и натыкаюсь на заинтересованный взгляд Янки.
— Это твой Кирилл?
Киваю, не вдаваясь в подробности, хотя и не сразу вспоминаю, о ком речь.
— Я же говорила, что объявится!
— Говорила…
Мне кое-как удается сбавить градус ажиотажа, но ненадолго. Тема, так или иначе, соскальзывает со статистики в любовную.
Янка упрямо забивает на задачи. Открывает «Тиндер», показывает фото Стаса — парня, с которым случайно познакомилась неделю назад.
Затем падает головой на подушку и умоляюще просит:
— Дашуль, а давай мы уже утром продолжим? Я заведу будильник на семь утра. Обещаю!
Не в состоянии заставлять учиться силой, покидаю комнату подруги и направляюсь в соседнюю гостевую.
На часах второй час ночи. В доме тишина. Радует, что не слышно криков.
Оказывается, больше, чем иметь неполную семью, может расстраивать только наличие обмана и скандалов в полной.
Достав сменную одежду из рюкзака, направляюсь в ванную комнату в конце коридора.
Предварительно закрывшись на замок, раздеваюсь и регулирую температуру воды.
Усталости нет. Я почти бодрая.
И над предметом спокойно просидела бы ещё два часа, чтобы наверняка добить до конца те задачи, которые непонятны Яне.
Смыв ароматную пену, кутаюсь в полотенце и вытираю ладонью запотевшее зеркало.
Вздрагиваю, когда слышу щелчок двери, хотя в какой-то степени это ожидаемо.
Тело деревенеет. Я упираюсь бёдрами в раковину и затаиваю дыхание. Может, обойдётся?
Ох, как бы не так.
Каким-то невообразимым образом замок проворачивается с той стороны, и я не успеваю экстренно среагировать, поэтому в ванную комнату врывается ощутимый холодок, задевающий голые ступни.
Делаю вид, что сосредоточена на уходе за собой. Наношу на лицо крем. Распределяю его легкими похлопывающими движениями по лбу, подбородку и щекам.
Старательно игнорирую тот факт, что от высокой фигуры за спиной, пространство ванной комнаты резко сужается и становится тесным.
Когда мужское тело впечатывается в мои лопатки, а огромная лапища перехватывает полотенце под грудью, пытаясь развязать его, я решительно мотаю головой.
— Ратмир, нет.
Выдерживаю сложный зрительный контакт в отражении зеркала. Чеканю холодно и строго несмотря на то, что от затянутого поволокой взгляда, хочется сию секунду растечься лужицей.
— В смысле — нет?
Мир удивлённо вскидывает бровь. Спрашивает хрипло и недовольно, упираясь ладонями по обе стороны от моих бёдер и заключая в ловушку.
Я не знаю, как сказать, что подслушивала разговор с Олегом Вячеславовичем, но осознаю, что абсолютно точно не хочу быть той, с кем можно просто перепихнуться.
— Если не оставишь меня в покое — я закричу.
Глава 31
***
Довольно сложно противостоять Ратмиру, когда он так сильно меня волнует, и сдаться хочется незамедлительно.
Я почти близка к этому.
Слабачка.
Можно отмотать. Прогнуться в спине, развести ноги шире. Отодвинуть в сторону пузырьки с косметикой. Прижаться грудью к холодному мрамору и довольно зажмуриться, чувствуя тугое давление, а затем и влажное скольжение члена внутри, когда привыкну. В том, что мне будет хорошо — отчего-то не сомневаюсь, но намерено отказываюсь от мимолётного удовольствия.
Кольцо рук становится уже. Запахов больше. Тепла — на несколько градусов выше.
— Кричи, — спокойно предлагает Мир, включая напор воды на максимум, обхватывая мою шею ладонью и вынуждая повернуть голову в нужном направлении.
Свет потолочной лампы резко бьёт в глаза. В уголках выступают слёзы. Слюна скапливается во рту от предвкушения чего-то приятного и особенного.
Сглатываю.
Позволяю зайти дальше и тренирую выдержку.
С громким цокотом опустив баночку с кремом на дно раковины, почти не беспокоюсь о том, что продукт будет безнадежно испорчен.
Накрываю мужскую кисть своей ладонью, не то поощряя, не то пытаясь включить сопротивление.
Что, если оттолкнуть? Укусить? Высвободиться? Дать понять, что нет — это точно нет, но я почему-то медлю. Признаю — есть соблазны сильнее меня, с которыми сражаться всё равно, что с ветряными мельницами.
Ратмир усмехается и наклоняется ниже. Шумно выдохнув, мажет губами по моим губам, оттягивая момент и настраиваясь на длительную прелюдию. Кажется, в этот момент чувствую, что дрожу не только я.
Угроза закричать была странной. Никчемной. Провальной. И дураку понятно, что я не стану этого делать ни при каких обстоятельствах.
Колени пружинят, когда пальцы соскальзывают с шеи к ключицам, перестав давить и рисуя на голой коже невидимые круги и линии.
По телу прокатывается волна мурашек. С груди рвётся тихий протяжный стон. Сердце ускоряется и несётся галопом.
— Передумала?
Мир без усилий захватывает мою губу и ласково посасывает, вызывая стойкие и откровенные ассоциации.
Плавно съехав с ключиц ниже, сталкивается с преградой в виде полотенца и дразнит сверхчувствительные соски сквозь плотную ткань. Впрочем, этого вполне достаточно, чтобы между ног стало горячо и влажно.
Я собираюсь с духом и стискиваю зубы, чтобы не углублять поцелуй. Кажется, если вовремя не приторможу, то уже не остановлюсь.
— Вкусная, — опаляет губы сбивчивый шепот. — Вкуснее клубники, клянусь.
Если расчёт был на то, что я сломаюсь и сдамся, то он удачный.
Добровольно уплываю от невинного поцелуя и натиска рук, но из последних сил гребу обратно.
— Нет, Мир. Я не хочу.
Мотаю головой. Принимаю разочарованный выдох. Чувствую, как упрямые губы мажут по щеке и виску.
Есть бесконечное количество вариантов развития событий, но ни единого, при котором у нас хоть что-то получится.
Перевожу взгляд в зеркало, навожу фокус. Кажусь себе непривычно низкой и маленькой. Смуглая кожа резко контрастирует на фоне моей светлой.
— У тебя месячные? — продолжает нависать сверху Ратмир. Возбуждённый. Сильный. Настойчивый. Даже не верится, что мне удастся дойти в своей решительности до конца. — Видом крови меня не напугать, как ты уже знаешь.
Я прижимаю ладони к груди, придерживая полотенце. И набираю в лёгкие больше воздуха.
— Дело в другом, Мир. Тот формат отношений, что ты предлагал — мне больше не подходит.
Стиснув челюсти, прожигает взглядом. Заметно гасит внутреннюю вспышку гнева, а потом вполне искреннее интересуется:
— Долго думала?
— Достаточно для того, чтобы отказаться.
Пульс сбоит. Противоречия рвут на части. Да-нет. Нет-да. Я не накидываю себе цену. Мне действительно непросто выстраивать взаимодействие, базирующееся исключительно на сексе.
— Ещё раз подумай, Даш, — просит Мир. — Я тебя хочу. Ты меня тоже. В чем, собственно, проблема?
Действительно.
Каплю неловко признаваться в том, что я не настолько отчаянная и смелая, как могло показаться. Как и многие — я жду романтики и признаний, а также возможности быть единственной и исключительной. Не просто для рандомного парня. Для него.
— Я вполне уважаю твои личные убеждения, но у нас они разные. Ты намерено отказываешься от любви и серьезных отношений, а для меня без этих составляющих — не то.
Лицо Мира становится каменным, а дыхание глубже и чаще.
— Как это не то? Очень даже то.
— Уверена, что секс в случае взаимности и душевной близости гораздо чувственнее и прекраснее.
Я не боюсь остаться непонятой. Была не была. Хуже всё равно уже не станет.
— Чушь, Даша. Секс — это просто секс. Он сам по себе прекрасен и дарит удовольствие. Ты просто не распробовала.