«Договорились. Не злись»
Пальцы отстукивают по виртуальной клавиатуре. Настроение поднимается. Для выражения более искренних чувств — вставляю смайл.
«Сама пожалеешь, потому что фильм классный. Кем бы ни был тот, кто рядом с тобой, но ему очень далеко до Джоша О’Коннора»
Ох, я бы поспорила. Но, конечно же, не стану.
Надев джинсовые шорты и свободную белую футболку, бросаю в рюкзак необходимые вещи.
Время поджимает.
Я ускоряюсь. Затем вспоминаю об ужине, который приготовила для мамы с единственной целью — задобрить.
Несусь на кухню, прижимая к уху телефон. Отвечаю на звонок. Обещаю Ратмиру, что скоро буду.
Ожидаю увидеть в духовке обгоревшие угольки, но остаюсь приятно удивлена вовсе другой картиной. Всё не настолько катастрофично, как я успела придумать. Мясная корочка тёмная, картофель румяный. Уверена, общий вкус блюда тоже не подкачает.
Пока я мечусь между сборами и готовкой, входная дверь громко хлопает, заставляя меня вздрогнуть.
— Я дома!
Чёрт. Вообще-то я надеялась уйти раньше, чем вернётся мама, но в спину упирается пытливый взгляд, и я осознаю, что в этот раз не повезло.
— Далеко собралась?
За все восемнадцать с половиной лет жизни меня никогда особо не контролировали. Даже в подростковом возрасте я имела полный карт-бланш на вечеринки и тусовки до утра. Мне доверяли. Знали, что не подведу.
— Еду в соседний город с друзьями. Так что не жди.
Проговариваю вроде бы ровно и беспечно, но невольно прорывается страх быть разоблачённой. Или мне только кажется, что палюсь?
— С кем?
Ого. Неожиданно. Это допрос?
— Что? Я не могу поинтересоваться, с кем проводит время моя дочь?
Мама прижимается плечом к дверному косяку. Взгляд не отводит. Подмечает, как я взволнованно перетаптываюсь с ноги на ногу.
— С теми, с кем и раньше.
Ставлю противень на деревянную доску и незаметно кривлюсь. Врать я не люблю. И не умею. Но надо.
— Учти, пожалуйста, Даш, что я далеко не дура. Ты едешь не с теми же. Не с Яной, не с близняшками. Не с одногруппниками. Знаешь, когда Олег задавал мне наводящие вопросы, я отказывалась верить и резко отрицала очевидное, но теперь вдруг понимаю, насколько же сильно ошиблась.
Ловлю нарастающее негодование и впитываю его, как губка. Какое дело Олегу? Кто он мне? Отец? Отчим?
— Даш, скажи… Вы же с Ратмиром не вместе?
В квартире воцаряется неловкое молчание. К щекам приливает краска. Я бы могла вывалить всё, как есть. Мама всё равно ничего и никому не расскажет — будет прикрывать до победного. Но дело в том, что мне хочется оберегать и без того хрупкие отношения от воздействия внешних факторов.
— Нет, конечно.
Шумный вдох бьёт по барабанным перепонкам.
— О, боже… Всё ясно…
Мама разворачивается и уходит. Гремит чем-то в прихожей. Волнуется даже сильнее меня.
— Надеюсь, ты понимаешь, чем это чревато?! — Вдруг повышает голос.
Вжав голову в плечи, следую по пятам. Мир уже ждёт. Давно. Как и всегда, у кофейного киоска за углом, купив мне любимое какао с маршмэллоу.
Стараясь пропускать мимо ушей обрушившийся гнев родительницы, рассматриваю себя в зеркале и поправляю прическу. Выгляжу неплохо. Лёгкий макияж, удобная одежда. В глазах счастливый лихорадочный блеск.
— Почему именно Авдеев, Даша? Почему он? Неужели не было других мальчиков?
Вопросы странные. Хочется парировать. Но я же сказала, что нет.
— Для Ратмира давно уготовано место в посольстве после окончания вуза. Знала бы ты какими усилиями добивался этого Олег. Вложил столько времени, денег и сил... Остались считанные недели… Бросит же... Улетит... А тебя с собой не возьмет по вполне понятным причинам…
Я молчу, хотя терпения осталось мало. Мир не планировал пользоваться связями отца. Справлялся без него до, справится и после.
— И что нам делать дальше? Как мы будем, дочь? Стоит ли мимолётное увлечение того, чтобы потом лишиться всех материальных благ?
Что за чушь? Никакое это не мимолётное увлечение...
— Стоит, — прорывается из меня.
В ответ получаю истеричный смешок.
— Ратмир не просто мальчик с улицы, Даш. Авдеевы — не просто строгая семья. Нравится тебе это или нет, но Олег ни за что не позволит сыну связаться с нищей дочерью любовницы.
За грудной клеткой разрастается буря. Я набираю в лёгкие больше воздуха, но всё равно задыхаюсь.
— Я ни разу тебя не упрекнула, мам. Всегда относилась с пониманием к ситуации. Была послушной, благодарной… И нет, я не ждала от тебя защиты и поддержки, но ты же прямо на старте топишь любые мои надежды.
— Даша…
— Я впервые в жизни влюбилась, мам. При чем взаимно. Предлагаю отнестись друг к другу лояльно и без критики.
— Ты же подводишь меня под монастырь…
Мама всхлипывает. Я забираю сумку и ключи. Вешаю на плечи тяжеленный рюкзак со всеми необходимыми вещами. И оборачиваюсь почти у выхода:
— Перед Олегом как-то да выкрутишься. Думаю, нам двоим невыгодно, чтобы он что-то узнал.
Пока спускаюсь по ступеням — дохожу до крайней точки кипения. Внутри копится обида. Кровь нагревается и бурлит, а пульс бешено колотится.
Я не прогнозировала, что будет легко. Этого никто и не обещал. Но почему же тогда так сильно хочется расплакаться?
Мать долго провожает меня взглядом из окна. Даже на расстоянии я ловлю горькое разочарование и недовольство.
И пусть.
Можно было бы смело накинуть ещё с десяток резких ответов, но дело в том, что я не хочу всерьёз ссориться и делать больно родному человеку.
Махнув рукой на прощание, выхожу на ворота.
На улице жарко и душно. Дышать нечем.
Пробираюсь сквозь толпу людей. Ищу глазами Ратмира. Сразу же успокаиваюсь, когда замечаю знакомый высокий силуэт.
Сердце при этом сладко и быстро трепыхается.
Мир ставит стаканчик с какао в салон. Закрывает дверь автомобиля, выравнивается в полный рост. Когда вскидывает взгляд, то у меня захватывает дух. Я даже притормаживаю на долю секунды, а потом — срываюсь и перехожу на бег.
С плеч слетает тяжеленный рюкзак. Наступает долгожданное облегчение.
Я утыкаюсь лицом в крепкую шею. Закрываю глаза, судорожно вдыхаю любимый запах. Чувствую поглаживания на пояснице и выше.
— Что случилось, Даш?
Ритмичные сердечные удары сбиваются на хаотичные. Вопрос не просто ради любопытства — Мир действительно волнуется.
— Увези меня отсюда.
Касаюсь губами левой половины груди. Пока сквозь ткань футболки, но ночью будет доступнее и наголо. Я уже предвкушаю.
— Увезу, — обещает, вжимаясь ладонью в мой затылок. — И не верну.
В тоне ни намёка на шутку. Абсолютная серьёзность и непоколебимость. Я улыбаюсь шире. Льну активнее.
Разве можно променять чувства на деньги?
Ответ, как по мне, очевиден.
Глава 41
***
Когда тело немеет — я тут же меняю позу и, сняв кроссовки, ставлю ступни на кожаную обшивку сиденья.
Дорога проходит хорошо.
У Ратмира спокойная и уверенная манера вождения. Без дурацких понтов. И это не может не нравиться.
Я бы ехала вот так — вечность. Не задавая определенного маршрута. Не намечая цели.
Просто…
Болтая, узнавая друг друга, делая короткие остановки на заправках, перекусывая вредными хот-догами, слушая музыку, иногда замолкая, часто переглядываясь и, конечно же, наслаждаясь неторопливыми и почти невинными касаниями, которые в эти мгновения воспринимаются слишком ярко и чувственно.
Я лезу в рюкзак и достаю оттуда упаковку желейных конфет в форме мишек. Съедаю сама. Затем заботливо кормлю Мира.
В первый раз мне везёт, и я успеваю вытащить пальцы прежде, чем на фалангах сомкнуться зубы, а вот во второй — пугаюсь и громко вскрикиваю.
— Эй! Больше не получишь.
Делаю вид, что злюсь, но на самом деле нисколечко. Скорее, флиртую и выпрашиваю внимание.