Уборная выглядит довольно чистой и опрятной. Кабинки поделены на мужские и женские.
Я закрываюсь в самой последней и тихо перевожу дыхание.
Знала, с кем связываюсь?
Видела, чем занимается?
Ну, теперь нечего и жаловаться.
Поправляю платье и бретели бюстгальтера. Проверяю телефон. На нём пару входящих сообщений от мамы с призывом опомниться и взглянуть на ситуацию под другим углом.
Можно, конечно, но зачем?
Смахиваю, не открывая. Ставлю полюбившийся режим, чтобы не отвлекаться. Я уже взвесила все плюсы и минусы. Приняла решение. Ратмир, думаю, тоже. Иначе не взял бы меня с собой. В противном случае — просто поимел бы и бросил.
Если Олег действительно дорожит мамой, то не станет загонять в рамки и диктовать условия.
— Видела, кто к нам пожаловал? — доносится высокий звонкий голос из-за стены.
Шум воды заглушает лишние звуки, но не совсем. Я не планировала прятаться и подслушивать, просто отчего-то стою, прилипнув ногами к полу, и не могу даже пошевелиться.
— Да, мы поприветствовали друг друга.
— Возмужал. Сколько его здесь не было? Год? Или больше?
Это глупо, но я буквально прижимаюсь ухом к тонкой картонной перегородке. Интуиция дает знак. И не подводит.
— Ох, я запомнила этот день назубок. В последний раз Ратмир был здесь одиннадцатого апреля. Чуть больше года назад. Именно тогда и случился лучший секс в моей жизни.
В лицо будто плеснули кипятка. Щеки горят и пылают, а общее состояние похоже на острую лихорадку.
Та, что первой завела диалог — заливисто смеется, получая откровенный ответ.
— Жаль, он так не думает, Нин.
— Это еще почему? Думает. Мир обрывал мой телефон в прошлом году, но я никак не могла вырваться в столицу. Работа, долги по учебе, ещё и бабушка заболела… Все навалилось. Не думай, если я захочу, то только пальцем поманю — и последует повторение.
Собеседница неизвестной мне Нины откашливается и закрывает чертов кран с водой.
— Он вроде бы не один приехал. С девушкой.
— И что? — равнодушно фыркает. — В прошлый раз тоже был не один, но ночевал со мной в постели...
Когда девушки уходят, хлопнув дверью, я даю себе еще пару секунд, чтобы собраться с мыслями.
Нет, я прекрасно осведомлена, что Ратмир не был девственником до меня, но услышать подобные детали его яркой интимной жизни было излишним.
Открыв кабинку, подхожу к умывальнику и тщательно мою руки, вспенивая жидкое мыло и оттирая кожу до скрипа, будто это хоть как-то поможет избавиться от информации и роя надоедливых шепотков в голове.
— Я было подумал, что ты утонула, — возмущается Гоша, поджидая меня у двери дамской комнаты. — Собирался даже вломиться!
— Не драматизируй.
— Тебе весело, а мне потом отгребай…
Под монотонное ворчание надеваю сумочку на плечо и невольно провожаю взглядом две стройные фигурки. Этих девушек я узнаю. Одна работает за барной стойкой, а вторая — админ. Почти как и я когда-то. Возможно, не стоило и зацикливаться, но этот факт вызывает малоприятные ассоциации.
— Мир уже вышел в клетку, — мигом приводит в чувство Гоша. — Искал тебя взглядом, но не нашел.
Я ускоряюсь и, цокая каблуками, почти бегу в зал.
На столе, помимо воды, стоит коктейль, украшенный апельсином. Рядом — сырная нарезка. Я испытываю голод, но сомневаюсь, что смогу хоть что-нибудь проглотить.
Занимаю место и впиваюсь глазами в клетку.
Оттуда волнами исходит ненависть и агрессия. Удары быстрые и сокрушительные. Прутья не мешают, но явно режут восприятие.
Я бы с радостью сказала, что Ратмиру не перепадает, но это будет ложью. Каждое движение — сильное и четкое. Уворачиваться получается не всегда. Как только слышится характерный хруст и грозный рык — мое сердце сжимается в тиски.
Воспринимаю бой остро. Хочу отвернуться. Подумываю уйти. Осознаю, что буду изводить себя не меньше, а может и больше, если окажусь за стенами клуба.
Раунды длятся по пять минут, и каждый из них медленно донимает меня. Казалось бы, в перерывах организм должен отдохнуть, но куда там. Я нервно жду следующего.
Соперник у Ратмира достойный, но слишком дерзкий. Кичится, провоцирует. Играет на публику, словно паршивый актер театра.
Мне и самой хочется ему втащить. Правда.
В то время, как легальные соревнования по смешанным единоборствам обросли множеством строго регламентированных правил, нелегальные — на совести рефери, судей и непосредственно владельцев заведений.
Чем зрелищнее и кровавее поединок, чем выше интерес и вовлеченность аудитории.
Это нечестно. Моментами чудовищно. Но пока такие клубы существуют — молодые и безбашенные парни будут рваться сюда в поисках легкой наживы, не задумываясь о последствиях и влиянии частых травм на организм в будущем.
Мир использует запрещенный прием, ударяя соперника локтем сверху, за что получает первое предупреждение от рефери.
Я злюсь и негодую, стискивая пальцы в кулаки, потому что на косяки соперника не раз и не два закрывали глаза. Вероятно, из-за того что свой, местный.
Во время очередного перерыва есть возможность продумать дальнейшую тактику боя. Под рукой нет опытного тренера или инструктора. Никто задаром не даст дельный совет. Приходится концентрироваться самому и брать ответственность за следующие шаги и действия.
Ратмир вытирает лоб тыльной стороной ладони и присасывается губами к бутылке.
Капли воды стекают по шее и подбородку. Я привстаю, не в силах усидеть на месте. Ловлю зрительный контакт, застываю.
Хочу сказать и показать, что волнуюсь и поддерживаю, но в самый ответственный момент — теряюсь.
Мир дышит глубоко и часто. Грудная клетка ходит ходуном. Взгляд дикий и шальной. Тело напряжено, стойка широкая.
Кожа покалывает, будто по ней бегут мелкие иглы.
Ловлю игривое подмигивание. И с тяжестью на душе рву зрительный контакт, чтобы не отвлекать.
Следующий раунд начинается с резких и точных ударов, которые Ратмир наносит сопернику, забивая того в угол.
Внутренности скручивает. Во рту сохнет и появляется горечь. Я мелко дрожу и отстукиваю каблуком по полу.
Если Мир еще раз захочет пригласить меня в путешествие, то пожалуйста, пусть это будет что-то более романтичное...
— Выдохни, он его сделает, — подбадривает Гоша. — Все наши ставили на Авдеева…
Я отвлекаюсь, слушая разговор, а когда возвращаюсь взглядом к клетке — рефери объявляет о завершении поединка.
В четвертом раунде Ратмир отправляет соперника в технический нокаут.
Боже. Наконец-то.
В приподнятом настроении подхватываюсь на ноги и направляюсь к клетке. Помимо меня желающих поприветствовать победителя — уйма. Особенно активно этого желает Нина, которой удается повиснуть на крепкой шее целых несколько секунд.
Бесит.
Ратмир мягко убирает тонкие руки и прорывается вперед, выделяя меня среди толпы. Стискивает запястье, ведет в сторону медпункта.
Голоса и гул стихают. Я сплетаю наши пальцы, поспевая за быстрым размашистым шагом, и рассматриваю блестящую от пота спину.
Мир снимает перчатки и бинты. Садится на скамейку. Пьет много и жадно. Смотрит так же. Адреналин прет из него с излишком. Знаю, чего хочет. Догадываюсь, что последует дальше. И взволнованно поправляю волосы.
— Я обработала ссадины антисептиком, — отчитывается медсестра, вклиниваясь между нами. — Зашивать ничего не нужно.
Благодарим. Из медпункта направляемся прямиком к раздевалкам.
Прикосновения нетерпеливые, под кожей искрит. Я боюсь такого Ратмира. Голодного, сумасшедшего. Пропитанного кровью и потом. И в то же время послушно за ним следую.
Включив свет в помещении, задерживаемся у стены.
Мир ставит руки по обе стороны от моей головы. Нависает, задумчиво дёргает уголками губ. Кажется, будто любуется, заряжая и опаляя кипящей энергетикой.
То, как блуждает взгляд по лицу и ниже — только усиливает возбуждение. Я целую мужскую грудь, глажу ссадины. Жалею, но молча. Слишком много эмоций, чтобы ими делиться вслух.