Открываю ящик тумбы, справляюсь с упаковкой зубами и раскатываю защиту по длине.
Даша снимает шорты и, покачиваясь, перекидывает ногу через мое бедро.
Подаю ей руку. Здесь у нас уже больше опыта и практики, чем в оральном сексе. Действуем понятно и слаженно.
— Спасибо, — смущенно шепчет.
Разведя пальцами гладкие половые губы, плавно и со стоном опускается на меня, вызывая перед глазами красочные фейерверки. От тесноты и тепла, которое дарит, скручивает внутренности.
Стонем в унисон, двигаемся.
Дашка упирается ладонями в мой живот и выгибается дугой, опускаясь сантиметр за сантиметром. Сжимая при этом настолько плотно, что едва не случается срыв.
Снимаю с тела майку, оголяя высокую упругую грудь с нежно-розовыми сосками. С нетерпением прижимаюсь к ним губами. Лижу, втягиваю и прикусываю маленькие горошины. Ловлю серию спазмов и мелодичных стонов. Виски мокнут. Я ускоряюсь и проникаю глубже.
Пиздец как обожаю эти наши компромиссы.
Глава 47
Дарья
Мир возвращается после соревнований в воскресенье вечером. И мне становится гораздо понятнее, почему он был резко против того, чтобы я ехала с ним. Дело вовсе не в предстоящем экзамене, к которому я готовилась все выходные. Ратмир откуда-то знал, что бой закончится не в его пользу.
— Не надо так на меня смотреть, — раздражённо просит, снимая сумку с плеча. — Всё ок. И я ок.
Тихо глотая слёзы, волочусь за ним в ванную комнату.
Слежу, как снимает пропитанную потом и кровью футболку, как зло задергивает штору над ванной и включает воду.
Чего Мир сейчас не потерпит — так это жалости, а мне невыносимо сильно хочется обнять его со спины и коснуться губами между лопаток, чтобы выразить поддержку.
Сажусь на стиральную машинку и всхлипываю. Беззвучно не получается, поэтому натыкаюсь на хмурый и предупредительный взгляд Ратмира.
Что здесь может быть ок?
Припухшая бровь? Рассечённая переносица? Нижняя губа?
На теле множество гематом. У меня сердце кровью обливается.
Я не вхожу в число тех девушек, которые тащатся от бойцов, потому что умею определять, чем это обычно чревато.
Учебники приходится отложить и приняться за лечение прямо-таки немедленно, несмотря на явный протест и попытку Мира уснуть.
Мы снова спорим. Ратмир срывает на мне дурное настроение, а я и впитываю его, и глотаю, но всё равно не сдаюсь.
Прикладываю лёд, обрабатываю раны. Злюсь на медперсонал клуба, который отпустил бойца в таком состоянии. Не просто отпустил, а позволил сесть за руль и проехать триста километров!
Вся ночь проходит беспокойно. Я встаю каждый час, трогаю горячий лоб и прислушиваюсь к затруднённому дыханию. Тормошу Мира за плечо, когда не удается удержать степень тревожности на нормальном уровне.
Предлагаю отправиться в больницу сейчас и немедленно, а после отказа — втайне связываюсь с Ариной и получаю номер врача, который соглашается приехать на дом.
После осмотра Ратмир получает внутривенный укол антибиотика и обезболивающего, а вот по остальным назначенным препаратам мне приходится мотаться по району в поисках ночной аптеки.
Состояние взвинченное. Нервные клетки в организме лопаются со скоростью света. Особенно сильное раздражение вызывают долларовые купюры на журнальном столе — как оплата за покалеченное здоровье.
К утру Мир крепко прижимает меня к себе и обречённо просит:
— Спи, Даш. Пожалуйста.
Я не шевелюсь в его объятиях, потому что боюсь навредить, и послушно киваю.
— И ты спи.
— Я бы и рад, но ты не даешь этого сделать.
Перестаю возиться, но долго не могу сомкнуть глаз, оглаживая сильные жилистые руки, обвивающие мой живот. И только когда начинает восходить солнце — мне чудом удается уснуть.
Сон мрачный и путанный. Я преодолеваю какие-то жуткие препятствия и защищаюсь от угроз, пытаясь выжить.
В реальность меня возвращает настойчивый телефонный звонок.
Я протягиваю руку к тумбе, смотрю на экран и тут же снимаю трубку.
— Гайдукова! — раздается строгий голос подруги в динамике. — А тебя разве на консультации не будет?!
От неожиданного вопроса дёргаюсь, будто от удара молнии.
— В смысле?
— В прямом! Ты время видела?
Выбравшись из постели, направляюсь в ванную комнату. Возведенные наполеоновские планы рушатся от лёгкого дуновения ветра, потому что стрелки часов показывают ровно девять утра — то время, когда должна начаться консультация перед экзаменом. Даже если я сейчас отправлюсь в универ прямо в пижаме — всё равно не успею.
Чёрт, чёрт, чёрт!
Почему нельзя отмотать время обратно?
— Да, я видела, — отвечаю сипло. — Но приехать никак не смогу, Ян.
На другом конце провода слышится шорох и скрип двери.
Я судорожно придумываю причину, но ничего лучше, чем соврать — в голову не приходит.
— Онищенко предупреждал, что снизит балл за неявку на консультацию, а ты же вроде как хотела сдать сессию на отлично…
Хотела.
Зажмурившись, оседаю на пол, прощаясь с мечтой.
Это провал. Другого шанса попросту не будет, потому что строгий препод всегда держит слово. Теперь максимум, что мне светит — средняя оценка.
— Передай ему, пожалуйста, что я сильно заболела.
Подруга тихо посмеивается в трубку.
— Даш, ну мне-то сказки не рассказывай. Это из-за твоего возлюбленного, да? Колись!
— Нет!
— Наверное, трахал тебя до глубокой ночи и сильно утомил, поэтому ты не сумела вовремя проснуться?
То, что Янка считает виноватым в прогуле Ратмира — отчего-то задевает. Я вспыхиваю и яро отрицаю этот вариант:
— Ничего подобного. Я вообще не с ним — у мамы. Мы вдвоем серьезно заболели.
— Ладно, считай что поверила. Пока. Онищенко обязательно передам.
Завершив звонок, возвращаюсь в спальню.
Мир крепко спит, а я сажусь рядом, глажу его по голове и невесомо очерчиваю нос, губы, скулы и подбородок.
К чёрту такой вид заработка. Плевать на гордость, самостоятельность и желание сепарироваться от родителей. Нужно набраться смелости и признать, что студентам сложно выживать без финансовой помощи.
Новенькие хрустящие купюры на столе не дарят ожидаемой радости. Они несут слёзы и горе.
Я не желаю вот так.
После недолгих размышлений забираюсь под одеяло, оплетаю Ратмира руками и ногами, и моментально проваливаюсь в царство Морфея.
В этот раз теряется счёт времени. Жизнь ставится на паузу. Всё, что нужно — уже проспала.
Я пробуждаюсь от приятных и дразнящих касаний ладоней на внутренней стороне бедра.
Наверное, то, что Мир хочет заняться сексом в таком состоянии — хороший знак, который свидетельствует об улучшении.
Со стоном развожу ноги шире и позволяю длинным мужским пальцам коснуться влажной полоски белья.
Я знаю, что длительной прелюдии в этот раз не будет, но люблю любой наш контакт. Спонтанный и быстрый, медленный и размеренный. Жадный, сумбурный, горячий и даже ленивый.
Выгибаясь дугой, задеваю ягодицами твёрдый пах и позволяю отодвинуть стринги в сторону.
Сначала нежной чувствительной кожи между ног касаются пальцы, лаская и проникая внутрь, а затем ощущения возрастают в сотню раз, когда в меня резко входит член, сбивая дыхание и заставляя мелко задрожать всё тело.
Мир увлечённо мнет мою грудь, двигаясь сильно и остро с характерными влажными звуками, разлетающимися по всех уголках комнаты.
Если первое время мне казалось это постыдным, то теперь я знаю наверняка — Ратмир тащится, когда в процессе я мокрая.
Поджимая пальцы ног, поворачиваю голову и тыкаюсь губами в шершавый подбородок и шею.
— Я тебя люблю, — щекочу дыханием кожу. — Очень сильно люблю…
И безумно боюсь потерять...
Сила и частота толчков возрастает в геометрической прогрессии. Мир рванно дышит и сдавленно стонет в ответ.