Период «скоро вернусь» уже прошел или пока можно потерпеть?
Я одеваюсь, покидаю квартиру. Куда ехать — понятия не имею, но и сидеть, сложа руки, просто физически не могу.
Душа не на месте. Внутри плещется адская паника, из-за которой невозможно сделать ни вдох, ни выдох.
Дважды обойдя автомобиль, выглядываю на горизонте тачку Ратмира. Понятно, что безрезультатно, но вдруг?
Когда дёргаю дверную ручку, то слышу долгожданный звонок телефона. Едва не роняя его на пол, резво снимаю трубку.
— Ну что?! — громко выпаливаю.
На другом конце провода не торопятся отвечать.
Я думаю о том, что возникла проблема с соединением, но отрываю телефон от уха и едва не плачу от бессилия, потому что входящий вызов не тот, что мне нужен — он от Авдеева-старшего, а Мир строго-настрого запретил с ним общаться.
— Дуй-ка домой, девочка, — произносит Олег Вячеславович. — Живо. Надо поговорить.
Глава 52
***
Я доезжаю до дома матери, едва не попав в аварию — причем не один раз.
Мысли путаются, концентрация на нуле. Чертовщина какая-то. Олег Вячеславович сказал, что у него есть важная информация о местонахождении Ратмира, поэтому от переживаний я не могу найти себе места.
Паркуюсь криво и прямо у входа в подъезд, что в целом запрещено.
Не дожидаясь лифта, взлетаю на нужный этаж, всё это время не выпуская телефон из рук в надежде на один-единственный звонок.
— Здравствуй, Даш…
Мама встречает меня на пороге и окидывает взволнованным взглядом. Отходит в сторону, приглашая. Сухо спрашивает, что я буду пить: чай или кофе?
— Дай, пожалуйста, воды, — сипло прошу.
В квартире мы находимся вдвоем — даже и спрашивать не нужно. Атмосфера ровная и легкая. Когда здесь Авдеев-старший, то густая и тяжелая.
Я прохожу на кухню, плюхаюсь на стул и бьюсь затылком о стену. Нервы звенят. Смотрю на часы, захожу в переписку, проверяю сеть… Ловит хорошо, а значит Мир сможет в любой момент дозвониться, если захочет.
Или сможет.
— Что нужно Олегу?
Мама ставит передо мной стакан воды и пожимает плечами. Думаю, если и в курсе, то ей пока велено молчать.
— Он скоро подъедет и обязательно обо всем расскажет. Как у тебя дела, Даш? Как сессия?
Быть дружелюбной у меня не получается, даже несмотря на то, что мама прикрывала меня перед Олегом Вячеславовичем до последнего.
— Нормально…
Время летит стремительно и по кирпичику разрушает внутреннее спокойствие. Его и так почти не осталось, но хотелось бы сберечь хотя бы крупицы.
Разговор не клеится. Я отвечаю односложно. Сама и близко не интересуюсь проблемами родительницы, чувствуя себя при этом эгоистичной дрянью.
— Ма, ладно. Мне пора, — мотаю головой, когда заканчиваются вода и общие темы. — Там Ратмир… Он, наверное, ждет меня. Извини.
Со скрипом двигаю стул и благодарю за прием. Пытаюсь обойти длинный прямоугольный стол, но мама преграждает дорогу.
— Он не вернётся, Даш…
Я кривовато усмехаюсь, не веря. Что за чушь? Ей-то откуда знать? Ей-то, блин, откуда доступна эта информация?!
Входная дверь громко хлопает, пресекая любые попытки добиться ответов. Раздаются твёрдые шаги. На кухне появляется взвинченный и злой Олег Вячеславович собственной персоной.
Не могу сказать, что мне приятно его видеть…
Лицо покрыто красными пятнами, ноздри расширены. Я удосуживаюсь небрежного и мимолётного взгляда, после чего снова падаю на стул.
Ладно.
Комнату наполняет сигаретный дым. Мама бросается открывать окно и искать пепельницу.
— Между нами ничего нет и не будет, да? — усмехается Авдеев, потирая щетину и напоминая об обещаниях.
Удивительно, но я не испытываю стыда за вранье. Вообще ни капли. Между нами всё было, есть и будет. Всегда. Просто взрослым не обязательно лезть в чужую личную жизнь и пытаться навязывать свое мировоззрение. Пусть лучше со своими косяками разберутся.
— Я-то думал, что ты умненькая девочка, Дарья. До последнего верил. Ошибся, признаю.
У меня сводит зубы от оценок дяди Олега. Разве разговор предполагался на эту тему? Нет?
Я пас.
— Где Ратмир? — резко выпаливаю.
Интуиция настойчиво подкидывает варианты развития событий, но ни один мне не подходит. Тело цепенеет почти от каждого.
Да что же такое?
— Мой сын находится в СИЗО, ему грозит до восьми лет, — произносит Олег Вячеславович, опираясь на кухонную тумбу. — Он обвиняется в нанесении легких и тяжелых телесных повреждений. Один из пострадавших в коме.
Если бы я сейчас стояла, то, клянусь, рухнула бы на пол, потому что услышанное выбивает почву из-под ног.
— Вы врёте…
Сердце бьётся через раз. Кровь в жилах стынет. Я хочу стереть это из памяти.
— Не вру и не шучу, Дарья, — отвечает на слабые нападки Авдеев. — Янка в последнее время ушла в отрыв и таскалась где ни попадя. Когда осознала, что парни закидываются не только алкоголем, но и серьезной наркотой, и у них от неё напрочь сносит крышу, попыталась бежать…
Я слушаю, слушаю, слушаю.
Пытаюсь вникнуть в происходящее, но мозг упорно отрицает любые слова.
Этого не может быть.
Этого не должно случиться.
Это какая-то ошибка, подстава и развод!
— … мелкие гондоны закрыли её на даче. И она не придумала ничего лучше, чем позвонить старшему брату и попросить о помощи, что логично, наверное, но довольно опрометчиво, потому что Ратмир приехал, увидел нелицеприятную картину и не рассчитал сил. Опомнился уже когда Янка сорвала голос и набрала меня.
Тело потряхивает с каждой секундой сильнее. Я догадываюсь, что было дальше, но отказываюсь это принимать. Просто-напросто отказываюсь!
— Я могу его увидеть?
Звучу отрешенно, будто я не я. Грудная клетка давит и болит. Хочется ударить себя по щекам, чтобы наконец собраться и задать нужные вопросы, но ничего умного в голову не приходит.
— Нет, не можешь, — строго чеканит дядя Олег. — Ты ему кто, напомни? Жена? Родственница?
Татуировка жжёт кожу. Я жадно хватаю ртом воздух и мечтаю проснуться из этого кошмара.
— С Ратмиром работает адвокат. Я постараюсь сделать максимально возможное, но будь пострадавшие менее влиятельными людьми — проблема рассосалась бы почти без последствий. Беда в том, что Тимофей Золотарёв — сын начальника главного управления полиции области. Здесь задача не просто со звёздочкой, а с двумя.
Сжав пальцы в кулаки, поднимаю взгляд. На лице мужчины отражается много негативных эмоций, но мелькает и нечто уязвимо-непривычное. Скорее всего, горечь и сожаление о том, что так вышло.
Чтобы не быть голословным, Олег Вячеславович достает телефон, что-то листает в нем, после чего швыряет мобильный на стол.
От увиденной фотографии, залитой кровью, сильно мутит.
Я отворачиваюсь. Мама вздыхает, включая чайник. Плечи сгорбленные, голова опущена. Понятия не имею, как выгляжу я, если она — настолько плохо.
— Но вы же вытащите Мира?
Пожалуйста…
Не прошу, а умоляю. Интонацией, взглядом, мыслями. Готова и на колени встать, если нужно.
У Ратмира вся жизнь впереди — долгая и счастливая. Проблемы с контролем гнева были вызваны напряженной обстановкой в семье. И раз дядя Олег причастен к этому, то он и должен разгребать последствия.
Жена в больнице.
Дочь сломалась и капается в реабилитационном центре. Сын в СИЗО.
Все вокруг несчастны по причине того, что Авдеев-старший возомнил себя всесильным, но кое-где всё же просчитался.
— Я почему приехал… — тушит окурок в пепельнице, игнорируя мой последний вопрос. — Вам с матерью нужно улететь. Сегодня — максимум завтра.
Просьба-приказ бьёт почти что наотмашь. Я резко трезвею и выхожу из ступора.
— Нет, я не могу, — вскидываю руки в воздух. — Я буду ждать, пока Мир выйдет на свободу!
Олег Вячеславович отрывается от тумбы и медленно подходит к столу, сдавливая пальцами мои скулы и распиная взглядом.