– Хорошая погода, правда? – она бросила взгляд на Виктора и улыбнулась. – Если не считать ливня. Надеюсь, завтра будет как сегодня. Но жаль, что сегодня не завтра.
Елена Александровна отпила ещё.
– Простите? – не понял Виктор.
Елена Александровна вновь посмотрела на него.
– Скажите, Виктор, Вы любите фейерверки?
Виктор пожал плечами.
– Завтра на набережной начинается фестиваль фейерверков. Мы с друзьями хотели пойти, но все уже разъехались. Странно…
– Понимаю Вас, – Виктор осторожно отпил, – я надеялся порепетировать летом, но все разбежались по дачам, один я в Москве.
– Вы играете? – оживилась Елена Александровна.
– Немного. На гитаре.
– А что играете?
Виктор вспомнил грамоты и фотографии у пианино и ответил максимально общо:
– Рок.
Наверное, жанр не стоит уточнять. Хотя Елена Александровна вряд ли знает такие страшные слова.
– Здорово!
Похоже, слово «рок» ей тоже мало о чём говорит. Ну, может, оно и к лучшему. Виктор снова отпил немного.
– Медведь мне оттоптал всю голову, увы. Но я иногда попадаю в ритм.
Елена Александровна улыбнулась. Похоже, она снова решила, что Виктор шутит.
– Это поправимо. Уж если меня научили слушать… – Елена Александровна сделала большой глоток и посмотрела на печенье, – Виктор, берите, не стесняйтесь.
Виктор мысленно зажмурился и взял одно печенье. Вкусное. Запил чуть охладевшим чаем. Елена Александровна улыбается. Хочется умереть. Прямо сейчас. Но не здесь.
Чай и печенье исчезли где-то в мёртвой пустоте Виктора. За окном послышался шум машины. Ветер.
– Виктор?
– Простите, Елена Александровна, – Виктор вышел из внезапного оцепенения и смущённо улыбнулся, – мне всё же как-то жарко.
– Я помню, – улыбнулась она, – Вы иногда так на семинарах замирали. Нечасто, но бывало.
Елена Александровна отпила чай и взяла себе печенье.
– Простите, пожалуйста.
– Перестаньте.
Виктор откусил от печенья ещё кусочек и запил чаем. Кажется, в чае были ещё и какие-то травы. Вкусно. Виктор вдохнул запах чая. Чабрец и что-то ещё.
– Налить Вам ещё?
– Да, спасибо!
Виктор сам не ожидал от себя такой наглости и, кажется, опять покраснел. Елена Александровна принесла френч-пресс и долила ему чай. Затем, прямо в зелёный, налила и себе.
– А я очень люблю фейерверки. Но очень не охота тащиться самой. Тем более перед полётом почти. Но там будет красиво…
Виктор подумал, что ещё хуже уже точно не будет.
– Елена Александровна, если хотите, я пойду.
Елена Александровна улыбнулась.
– А Вы…
– Я завтра ничем не занят. Заодно посмотрю, что это вообще такое.
– Я была прошлым летом. Мне понравилось!
Виктор спрятал дрожь поглубже внутрь и отпил. Горячий.
– Мне кажется, кто-то из ребят ходил.
– Наверняка! Мероприятие популярное!
Елена Александровна съела ещё конфету, запила чаем и пристально посмотрела на Виктора.
– Виктор, Вы серьёзно? Пойдёте?
– Конечно, Елена Александровна.
– Начало в девять. Я планировала часам к семи-восьми там быть.
– Как скажете.
– Давайте в семь у «Капитолия»? Зайдём издалека. А лучше в шесть.
– Договорились, Елена Александровна.
Елена Александровна отпила.
– Виктор, а Вы далеко живёте?
– На Островитянова, в конце. Уже на Севастопольском, в общем.
– Далеко.
– Нет, не очень. Я иногда пешком хожу. А отсюда – до «Профсоюзной», а от неё – на восемьдесят пятом троллейбусе. Остановка почти около моего дома.
Виктор отпил чай, а затем сделал ещё глоток и – чай закончился.
– Налить Вам ещё?
– Спасибо, Елена Александровна, но мне кажется, я со второй чашкой уже достаточно злоупотребил Вашим гостеприимством.
Елена Александровна улыбнулась.