– Что Вы…
Виктор встал из-за стола.
– Спасибо большое за чай.
– Вам спасибо.
Виктор неловко улыбнулся и ушёл в комнату. Там он допил воду, свежим взглядом окинул шкаф и собрал весь свой хлам в рюкзак.
Снял куртку, надел. Ботинки пыльные. Виктор никак их не протрёт.
– Виктор, спасибо.
– Да будет Вам.
Елена Александровна открыла дверь.
– Тогда до завтра? – улыбнулась она.
– До завтра, – кивнул он. Вышел.
– До свидания!
– До свидания, Елена Александровна!
Елена Александровна улыбнулась ему и закрыла дверь. Виктор поправил лямку рюкзака и пошёл пешком вниз. Голубое небо за окнами уже чуть розовело отблесками лучей уходящего на запад солнца. Виктор достал из кармана телефон: вроде не поздно, но он всё же чувствовал себя виноватым. У Елены Александровны наверняка полно дел, а он и так выпил аж две чашки…
Уже дойдя до «Профсоюзной» Виктор вдруг понял, что забыл забрать коробку и прочий упаковочный мусор. Он хотел выбросить их по дороге, а теперь… Возвращаться было глупо, но Виктор чувствовал себя ужасно неловко. Всё же надо было провалиться ещё там, в трамвае…
Виктору стало казаться, что Елена Александровна не придёт. Он придумал для неё миллион причин не приходить, начиная от невыброшенных коробок и заканчивая усталостью и желанием отдохнуть перед самолётом. У Виктора не было её телефона, а писать из дома электронное письмо ему казалось глупым. В конце концов, ему совсем не сложно приехать к «Капитолию».
В 17:35 он уже был на месте. Небо было таким же голубым, как и вчера. Прозрачным, глубоким и дышащим. Может, дышащим чем-то поприличнее дыма московских пробок. Вряд ли небо заканчивается там, где его закрашивают полосами выхлопных газов и прочими химтрейлами. А может, там такая же пустота, какую Виктор постоянно ощущал в своей голове? Тогда там нечем дышать. И незачем. А со стороны оно, увы, может выглядеть сколь угодно обманчиво.
Машины одна за другой ехали на паркинг. Наверное, люди приезжают в кинотеатр. Людей вокруг мало: основной здешний контингент уже на каникулах. Но люди есть. Вроде у многих ещё рабочий день, основной наплыв посетителей будет позже. Но суетно. Очень суетно. Даже там, в прозрачном небе: на юге то и дело мелькали самолёты над Внуково. Их видно, конечно, не так, как из дома Виктора, но всё равно суетно. Суетно…
Наконец, в 17:54 Виктор заметил Елену Александровну: она выходила из остановившегося у поворота к «Капитолию» чёрного «Кадиллака». Виктор улыбнулся: нечасто их встретишь теперь. Стоит отметить, одета Елена Александровна была слишком буднично для такой машины: джинсовка, футболка, джинсы и кроссовки. Без рюкзака.
Завидев Виктора, Елена Александровна улыбнулась и помахала ему. Виктор тоже улыбнулся и кивнул. Они подошли друг к другу.
– Елена Александровна, добрый день!
– Здравствуйте, Виктор! Я не опоздала? – она посмотрела на часы. – Нет. Последний день. А должна была освободиться в час.
Елена Александровна пожала плечами и опять улыбнулась.
– Устали?
Она странно посмотрела на Виктора и как-то нерешительно кивнула.
– Да. Пожалуй.
– Давайте посидим немного? Я так понимаю, ещё настоимся.
Виктор снова мысленно пересчитал деньги в кармане. К его стандартным двумстам рублям прибавились три тысячи – без двух подарок от дяди на день рождения. Много, конечно, но лучше пускай будут.
Они зашли в кафе, в котором Виктор никогда не был. Как и в большинстве заведений «Капитолия». Зато Елена Александровна, кажется, уже была: она заказала себе марокканский чай, даже не открывая меню. Виктор полистал меню и попросил чёрный с мятой.
Елена Александровна откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Виктору даже показалось, что она спит.
– Простите, Виктор, я не сплю, – сонно сказала она, – правда устала.
Виктор кивнул. Ему было интересно узнать, что чувствует человек в последний день на нормальной работе, однако не докучать и не мешать Елене Александровне ему хотелось ещё больше. Елена Александровна, не открывая глаз, сняла очки, положила их на стол и глубоко вздохнула. На долю секунды уголки её губ дрогнули в улыбке, но в остальном она была спокойной. Пыталась быть. Виктор подумал, что ей могли сказать что-то плохое. Или как-то иначе обидеть. Как-то не верилось, что такое вообще возможно. Но, наверное, возможно.