Виктор посмотрел на часы: 21:15. Солнце, похоже, окончательно село, и небо словно выключателем затемнили. Сквозь хлопки и визги (кажется, Елена Александровна тоже вела себя довольно громко) заиграла музыка. Все подняли головы вверх. Началось.
Наверное, в теории есть в этом что-то красивое. Едва заметные тёмно-серые точки взлетают в небо и, исчезнув во мраке вечера, разрываются цветными искрами. Спустя пару мгновений – грохот. И так – несколько десятков, а то и сотен раз. Одно плохо – громко. И наверху, и в периметре.
Виктор заметил, что Елена Александровна будто беспокоится. Зажмурившись и выдохнув, он коснулся её плеча. Пока Елена Александровна оборачивалась, Виктор понял причину: что-то интересное происходило вдалеке буквально над головами зрителей. Виктор более-менее мог это видеть, а Елена Александровна… Виктор внезапно заметил, что Елена Александровна ниже его примерно на полторы головы.
– Елена Александровна, Вам плохо видно? – прокричал он.
– Да, – она ответила тоже криком, но Виктор почти не слышал её голос: толпа ревела.
Очертив взглядом горизонт, Виктор зацепился за несколько неестественно высоких фигур. Вот и решение. Виктор нагнулся к уху Елены Александровны.
– Хотите сесть на плечи?
Виктор выпрямился. Елена Александровна улыбнулась и кивнула.
Виктор огляделся: вроде он никому не помешает. Он сел на корточки и наклонил голову. Через секунду он почувствовал её ноги перед своими плечами. Зажмурившись, Виктор положил ладони на её колени и встал.
Виктор предполагал, что Елена Александровна вряд ли много весит, однако не думал, что она окажется настолько лёгкой. Подумав, Виктор решил не убирать руки с её колен: так безопаснее.
Забавно, что в Елене Александровне было столько радости и восторга. Она, всегда строгая, очень строгая и грозная, сейчас смеялась, визжала и хлопала в ладоши. Виктору даже показалось, что её радость, пускай в каком-то искажённом виде, передалась и ему. Наверное, что-то интересное и хорошее в подобном времяпрепровождении есть. Виктор подумал, что он даже на концерты не ходит. Разве что на те, где выступал сам, но там и зрителей – от силы человек 50. Не то, что тут…
В быстро чернеющем небе вспыхнуло что-то особенно впечатляющее. Виктор не понял, что, но Елена Александровна аж привстала. Виктор прижал её ноги к себе. Елена Александровна что-то прокричала. Виктор решил было поднять глаза и посмотреть на неё, но побоялся.
Спустя пару минут Елена Александровна вновь села ему на шею. Хлопки продолжались, всполохи окрашивали небо в разные цвета.
– Виктор, Вы не устали? – Елена Александровна наклонилась над ним.
– Нет, Елена Александровна, всё хорошо, – громко сказал он.
– Хорошо! – улыбнулась она и вновь села ровно.
Виктор закрыл глаза. Мысли о шуме вокруг и дипломе впереди вдруг сменились воспоминаниями. Увидев аббревиатуру «асп.» в расписании, его тогдашние одногруппники обрадовались: можно ничего не делать хоть по одному из никому не нужных предметов. Мужская часть группы в шутку мечтала о красивой и тихой девахе типажа «молодая училка», а женская – просто побездельничать. И нельзя сказать, что Елена Александровна не соответствовала этим параметрам. Брючные костюмы и галстук вполне коррелировали с образом не очень опытного, но старающегося сохранять серьёзность педагога, а юмор вселял надежду в бездельников. Однако шутки быстро кончились: мало кто что-то делал, и тон занятий изменился радикально. Виктора это никак не беспокоило: он как был вторым в списке, так им и остался, а вот остальные пришли в ужас, особенно после зачёта в зимнюю сессию.
– Виктор! Виктор?! – он открыл глаза: перевёрнутое улыбающееся лицо Елены Александровны нависало над ним. – Вы не знаете, который час?
Рюкзак не снять. Виктор всё же снял одну лямку и, притянув к себе, раскрыл. Во внутреннем кармане покоились телефоны.
– Двадцать минут одиннадцатого, Елена Александровна!
Виктор с удивлением подумал, что она сидит на его плечах уже минут пятьдесят.