– Только в стаканчике осталось, молодые люди.
Виктор кивнул. Увидев розовую шапку над вафельной башней, он подумал, что все девушки наверняка любят клубничное мороженое. Но не надо мыслить стереотипами.
– Можно апельсиновое, пожалуйста?
Продавец сдвинула прозрачную дверцу, взяла бумажной салфеткой один из стаканчиков и протянула Виктору.
– Спасибо!
Виктор отрыл в кармане 50 рублей и положил на монетницу.
– На здоровье.
– Елена Александровна! – Виктор протянул ей мороженое.
Елена Александровна улыбнулась и взяла стаканчик.
– Спасибо большое!
Они шли молча почти до самой смотровой. Виктор порой тяготился своей молчаливостью, но Елена Александровна вроде как была занята. Ему совсем не хотелось отвлекать её разговорами. Где-то там, за Останкинской башней, ползли серые облака. Остальное небо от края до края было прозрачно-голубым. Где-то внизу плескалась о каменный берег вода, дул бодрый ветерок. Идиллию хорошего летнего дня ломала ритмичная музыка, доносящаяся со стороны Главного здания: кто-то кого-то пытается перебить битом из дорогой аудиосистемы.
Елена Александровна с поправкой на ветер бросила салфетку в урну, подняла очки на лоб и посмотрела на Виктора.
– Давно тут не была. Знаете, Виктор, мне почему-то важно, что тут есть, где погулять. Или постоять и посмотреть…
Они подошли к перилам. Людей на набережной было много, и им просто повезло: несколько человек отошли к дороге, а охотники за перилами не успели прибежать быстрее.
А вид и правда красивый. Пускай и город. Дома. Какие-то новые дороги, Сталинские высотки, Шуховская башня, торчащая из леса Академия наук. Ну и ГЗ за спиной. По реке плыл речной трамвайчик.
– Виктор, могу я Вас попросить подержать?
Виктор кивнул и повернулся к Елене Александровне: она с улыбкой протягивала ему свою куртку. Виктор взял. Елена Александровна вытащила резинку из волос, встряхнула головой и распустила волосы. Ветер с реки тут же подхватил их. Елена Александровна вытянула руки вверх и, вдохнув полной грудью, потянулась. Виктор аж закашлялся. Елена Александровна зажмурилась, затем посмотрела на него и опустила руки.
– Давайте.
– Я понесу, Елена Александровна, мне несложно.
Елена Александровна с каким-то недоверием посмотрела на Виктора, но затем улыбнулась. Виктор повесил её куртку себе на руку.
– Как Вам кафедра, Виктор?
Они отошли от перил и пошли.
– Знаете, Елена Александровна, вполне интересно.
– Не разочаровались?
Елена Александровна задала вопрос с такой ноткой в голосе, что Виктор решил: она сама в своей разочаровалась очень давно.
– Вроде нет. Судя по рассказам однокурсников, мне с кафедрой вполне повезло.
– А у кого диплом думаете писать?
– У Александра Григорьевича Мусина. Я у него две последние курсовые писал.
Елена Александровна улыбнулась и как-то неловко опустила голову, будто сдавливала смех.
– Александр Григорьевич у нас семинары вёл, – сказала она после паузы, – однажды мы с ним крепко поспорили, и он обещал влепить мне двойку на экзамене.
– Не поставил, надеюсь?
– Признаться честно, Виктор, я очень испугалась. И ту летнюю сессию сдавала досрочно. У всех досрочников экзамен принимал лично Борь Борич, и я сдала на пять!
Виктор кивнул. Мимо пронёсся извергающий особо противный «тунц-тунц» «Мустанг».
– А Вы как сессию сдали, Виктор?
– Спасибо, Елена Александровна, ничего. Снова буду получать стипендию.
Судя по тону улыбки Елены Александровны, она подумала, что Виктор шутит. А он не шутил: на вернувшуюся тысячу рублей в месяц можно будет покупать книги. Или накопить ещё денег на нормальный гитарный процессор.
– А за что Вас тогда пригнали на кафедру?
– Не поверите, Елена Александровна, шкафы собирал.
– Что? – снова улыбнулась она.
– Шкафы. Три новых шкафа для книг. Завхоз сказал, что сможет только в августе, а Борис Борисович хотел побыстрее. Вот я и…