За неимением сведений затихли и разговоры о небесном госте, и с тем большим напряжением стали ждать гостей земных.
И они, наконец, появились.
С утра дежурные миноносцы и самолеты дали знать о приближении противника.
Скоро весь горизонт затянуло дымками идущей к берегу эскадры.
Около полудня начался бой, и О'Кейли почти потерял сознание в этом диком грохоте и гаме, сотрясавшем небо, море и землю. Люди, оглушенные, ошалелые с налитыми кровью глазами и вздувшимися мускулами метались от орудия к орудию, к зарядным ящикам, к прицельным механизмам, возились у маленьких электрических кранов, подававших тяжелые снаряды к пушкам, открывающим жадно стальные зевы и глотавшим эти куски металлах с тем, чтобы через секунду выплюнуть их в огне и громе к кипевшему и бурлившему морю.
А оттуда, из за плотной завесы дыма, окутавшей фронт крейсеров и дредноутов, неслись с гудением и свистом такие же куски стали, буравя землю, взметая ее кверху.
И вот тут-то произошло нечто удивительное, нечто поистине сверхъестественное.
Одно короткое мгновение О'Кейли показалось, что с востока движется с колоссальной быстротой какая-то черная стена, которая вдруг обрушилась на него абсолютным непроницаемым мраком.
В первое мгновение он подумал, что попросту ослеп. Но также внезапно наступившая тишина, в которой растерянные голоса людей звучали жалкими, одинокими всплесками, доказала О'Кейли, что случилось что-то необычайное.
Стрельба стихла мгновенно по всему фронту, и эти испуганные вопли перекликавшихся людей были отчетливо слышны.
— Какого дьявола? Что там случилось? — заревел у него под самым ухом оглушительный бас командира батареи, в котором слышался не столько страх, сколько злоба человека, которому помешали выполнить важное и ответственное дело.
— А чорт его знает, — ответил голос старшего офицера: — похоже на то, что пущен ослепляющий газ.
— Ну, это вы вздор несете, — ответил капитан, — ведь эта чертовщина налетела с востока, а не с моря. Да мне кажется, и их захватило, — замолчали ведь желторожие…
— Не знаю, — сказал снова старший офицер, — но если это не газ, то значит сам сатана накрыл нас своей шапкой. Я ни зги не вижу в этой чортовой тьме.
— А вот посмотрим, — гудел командир: — эй, Джонни!
— Есть, сэр, — ответил из темноты испуганный голос фейерверкера.
— Зажгите факелы для ночной стрельбы.
— Есть, сэр…
Послышалась возня, чиркнула спичка, одна, другая, зашипела загоревшаяся смола, но ни один — луч света не озарил как будто еще более сгустившийся мрак.
— Ну что же вы там копаетесь? — нетерпеливо крикнул командир.
— Они не горят, сэр, — ответил жалобно Джонни.
— Что вы болтаете, пустоголовое чучело? Разве вы в них налили воды вместо горючего?
— Нет, сэр, — начал было фейерверкер и вдруг вскрикнул голосом, в котором смешались страх и внезапная физическая боль.
— Что там еще такое? Чего вы орете?
— Они горят, сэр, — плакал дрожащий голос Джонни: — я больно обжегся, но… они не светят.
Энергичное ругательство, сопровождаемое угрозой по адресу фейерверкера, было ответом на это странное заявление.
Командир двинулся ощупью в город и, видимо споткнувшись в темноте, грохнулся с платформы на землю. Слышно было, как он стонет и чертыхается, обещая повесить и расстрелять своих подчиненных через двух третьего.
— Позвать радиста! — заорал он наконец, несколько придя в себя, как будто можно было двигаться куда-нибудь в этой кромешной тьме, не рискуя сломать себе шею на каждом шагу.
— Радиста к командиру! — передали приказание испуганные голоса куда-то в недра непроглядного мрака. И через пять минут, перекидываясь от человека к человеку, побежало ответное сообщение, приводя людей в неописуемый ужас:
— Аппарат не действует…
— Телефонист!.. — как труба архангельская, ревел голос взбешенного командира…
— Есть, сэр, — отвечал откуда-то справа с телефонного поста дискант Гарри Паркера — телефониста.
— Вызовите командира группы…
— Телефон не работает, сэр…
В темноте послышались испуганные вопли, кто-то читал молитву, кто-то сыпал богохульными ругательствами.
— Фу, чорт, да зажгите же наконец хоть свечу, — приказал старший офицер.