В начале времен цивилизации докторами объявлялись действительные основатели крупнейших учений о мироустройстве, а доктринами служили по-настоящему жизнеопределяющие идеи для целых народов и континентов. А потом? А потом с ускорением хода техногенного и хозяйственного развития (но не духовного, нет), докторов появлялось все больше, пока их не сделалось до неприличия много, так что даже почти каждый более или менее видный политикан считал себя в какой-то степени раздетым, если он не обзавелся за деньги или услуги титулом доктора неважно каких наук. Лидер партии, глава банка или корпорации – все они обзаводились знаками, пусть уже и не очень сияющими, своей принадлежности к высшим знаниям, ибо как можно предводительствовать людьми, если тебе нечем убедить, что ты действительно знаешь и видишь предстоящий путь? И уже не Моисеи, Августины, Лютеры, Магометы и Будды рядились в тоги высшей мудрости, а куда более простенькие люмпены от науки начинают всерьез воображать, что место не то, что на научном Олимпе, но и вообще на Эвересте человеческих знаний принадлежит именно им, причем по скрупулезно документированному праву. И там нет и НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ места для людей НЕ ИХ УРОВНЯ, какими бы способностями и заслугами в области прогресса мысли те ни обладали. На упомянутых выше вершинах должны обитать действительные вершители судеб отдельных (простых, разумеется) людей, целых народов и стран, всей планеты Земля, наконец. А кроме НИХ, узурпаторов власти, денег и даже ученых званий, других вершителей судеб среди людей НЕТ. Такова реальность, такова се ля ви. Как тут не вспомнить афоризм неизвестного автора, кажется, поэта, ставший известным благодаря тому, что его откопал популярный сатирик Александр Иванов и затем возгласил с эстрады: «Жизнь такова, какова она есть – и больше НИКАКОВА!» На что в такой ситуации рассчитывать – нет, даже не рассчитывать, а лишь надеяться – людям, одержимым тягой к неведомому, готовым вею свою жизнь положить на постижение тайн и обогащение знаниями ИНТЕРЕСУЮЩЕЙСЯ части человечества? Ведь контроль узурпаторов ВСЕХ СЛИВОК общества над любыми талантами и гениальностями и без того вынуждает их жить так, как их заставили – и в первую очередь потому, что эти угнетенные и бессовестно эксплуатируемые появились на свет зависимыми и подчиненными. А потому надежда у них может основываться только на одном, очень отделенном от практики жизни, предельно абстрактном, но абсолютном точном знании – над этими раздувшимися от спеси клещами рода человеческого, «властителями», существует несравненно более могущественная власть. И хотя бы по этой причине честным научным работникам, искателям ключей к тайнам Вселенной просто по статусу надлежит веровать в Бога, у которого, конечно же, есть множество причин покарать не только узурпаторов, но заодно и тех, чьи права и возможности они узурпировали, поскольку последние позволили до такой степени обобрать, унизить и социально, даже научно, свести себя до уровня бесправных управляемых подонками и серостями, грабителями и вралями подданных, словом, всех тех, которые и не думают – при своих-то возможностях! – попытаться сделаться в чем-то лучшими, чем они есть!
Пожалуй, каким-то праведникам науки и при сволочном околонаучном окружении может вполне прилично повезти в порядке исключения или сбоя в работе господствующей системы социальных отношений – но это всего лишь свидетельствует о существовании Божественного Принципа Недопустимости гомогенизации всего сущего, обеспечивающего, в частности, неостановимость развития и неистребимость добра несмотря на все усилия смертных господ жизни. Но в целом-то большинству двигателей науки придется прежде всего претерпевать и терпеть. Карьеристы же всегда нетерпеливы. Пример Болденко ни в чем особенно не выходил за пределы ряда присущей ему типологии. Зато его преемник Пестерев ухитрился выдвинуться вперед из сволочного ряда некоторыми особенно ценимыми им в себе гнусными чертами. Эта личность не могла распуститься сразу во всей красе – не потому, что для этого в ней недоставало соответствующей потенции – просто он не сразу мог себе позволить пустить в ход всю эту потенцию. Не будучи даже просто умным человеком обычных способностей, он все же понимал, что каждой степени распущенности должна соответствовать определенная социальная высота – тот базовый уровень, относительно которого Гоголевский городничий в «Ревизоре» блестяще выразился в афоризме в адрес Держиморды: «Не по чину берешь!». Поэтому он всеми силами души желал себе достижения чина за чином, причем как можно скорей. Самый эффективный способ самовозвышения, как он очень рано осознал, состоял в том, чтобы принижать окружающих, ибо вырасти над ними он потенции не имел. Закулисная компрометация сотрудников быстро принесла первые желанные плоды. Он стал начальником. Это позволило приобщиться к малозаметному, а главное – общетерпимому начальному умственному грабежу – в виде соисполнителя в тех работах, где он практически ничего не делал и в которых даже не все в тонкостях мог понимать. Пополнив «список научных трудов» и развив подобающую партийную активность как коммунист, он, наконец, выбрался на начальную орбиту номенклатурного ранга, став заместителем директора в электронном НИИ. Вот на этом уровне он мог уже позволить себе грабить законно, без опаски и «соавторства». Теперь для этого доставало имеющихся факторов: власти и находящихся в подчинении кандидатов наук. Им можно было быстро внушить – хочешь существовать на работе в приемлемых условиях – делай мне диссертацию, а не хочешь – пеняй на себя. И ему их сделали – сначала кандидатскую, потом докторскую, а что? Он следил, чтобы работа шла без задержек, с проведением экспериментов деятельно помогал, с полезными людьми обо всем договаривался, всем издевающимся над его вкладом в науку быстренько позакрывал рты. И вот пожалуйста: он тебе и кандидат, и доктор технических наук, и претендент на более высокую научную и административную должность, а точнее – человек, включенный в номенклатурный резерв! На повышение! И вот оно! Наконец! Кончилась нужда осаживать себя в желаниях, в поведении по самым разным делам. Если раньше многие женщины не видели для себя смысла связываться с ним, то теперь – шалишь! Во-первых, многим из них льстит связь с первым человеком в организации. Во-вторых, многим боязно отказаться. Вывод – отказа не будет, осечки почти исключены вроде случайного сбоя в надежной технической системе. Так что сексуальные аппетиты, даже если потянет на экзотику, будут исправно удовлетворяться представителями женской фауны из числа подданных, точно так же, как научные аппетиты будут удовлетворяться с помощью мужской. Раз уж у тебя в кармане целый институт, то в нем обязательно найдется не один, а несколько умов, которые будут служить у тебя в упряжке, то, стало быть, перед собой надо без задержки ставить новую задачу – чтобы они тебя сделали членом – корреспондентом академии наук СССР – на первый случай. А там снова по прежнему алгоритму, только с поправками на новую среду обитания, больше места проявлениям почтения, предоставляй все большее число ОХОТНО оказываемых услуг – и тогда вполне вероятно превращение из члена – корреспондента Академии Наук в ее действительного члена. Каково, а? Академик Пестерев! Вот тогда он уже на всю жизнь останется на максимально-возможной высоте. Академик – это пожизненно! Никто не станет отказываться от этого принципа! Уж как хотели вышибить из Академии Трофима Денисовича Лысенко – и то не решились!. А чтобы ставить такой вопрос из-за Пестерева? Нет, такое невозможно, невероятно!