Некоторое время председатель совета смотрел на Михаила с удивлением, затем опомнился и взглянул на Саакова. Научный руководитель встал и, прокашлявшись, начал говорить.
– Все доводы, которые привел здесь товарищ Горский, он уже излагал при обсуждении диссертации в нашем институте. Все, кроме одного, о котором он упомянул здесь впервые. В тот раз научно-технический совет не принял во внимание доводы, которые вы здесь слышали, и одобрил диссертацию. Таким образом, надо рассмотреть здесь только последний, новый довод. Товарищ Горский указал, что по своему содержанию работа не относится к циклу технических наук, тяготея на самом деле к филологическим наукам, то есть к тем дисциплинам лингвистического характера, по которым рассматривать диссертационные работы данный совет просто неправомочен. Я немного удивлен, что этот аргумент не был озвучен товарищем Горским раньше.
Сказанное Сааковым было правдой. Он действительно приводил те же доводы, что и здесь, научно-технический совет игнорировал их на все сто процентов. А единственный новый довод, если не считать «формулы», он осознанно не высказал раньше. Во-первых, довод, если можно так выразиться, был «внеконтекстным», во-вторых, его удобнее было оставить на потом, чтобы он прозвучал неожиданно для противной стороны и вызвал бы у нее беспокойство или замешательство.
Сааков продолжил:
– В какой-то степени это действительно довод. Но где же тогда защищать диссертации подобного типа? Да, они лишь косвенно относятся к техническим областям знаний. Но ведь и для филологов такая тематика далеко не во всем своя. Поэтому поневоле приходится, так сказать, с натяжкой проводить их через не вполне профильные советы. Грех ли это на самом деле? Я думаю – небольшой:
Затем встал сам председатель ученого совета.
– В самом деле, вопрос, о котором пошла сейчас речь, действительно существует. Наш совет имеет право рассматривать диссертации в области стандартизации либо на соискание ученой степени кандидата экономических наук, либо на соискание ученой степени кандидата технических наук. Представленная нам сегодня работа явно не экономического профиля – это точно. Значит – технического.
Раздался смех. Председатель тоже улыбнулся вслед за всеми. Что и говорить – логика была безукоризненная. Не мытьем, так катанием в официально дипломированный корпус научных работников вводился новый достойный член, отвечающий всем критериям, которые к ним предъявлялись. Вернее – ни на что не отвечающий, – ни на обвинения в плагиате, ни на указания на бессмысленность формул, вводимых в текст в качестве украшения наподобие дамской бижутерии, ни на ошибочность ориентации на стандартизацию дефиниций самоочевидных громоздких словосочетаний в качестве терминов – научную общественность и научное руководство критика подобных явлений в диссертации просто не интересовала. В конце-то концов, ну и что? С кем подобного не бывало? Ах, всем надо обходится без этого? Ах, без затягивания за уши в науку профанаторов и плагиаторов? Да из кого она тогда будет состоять? Из одних Ломоносовых, появляющихся на свет не чаще одного за каждые двести лет, Эйлеров, Лейбницев? Ишь чего захотели! А наука нужна не только таким. Ее кропают и другие люди. Тоже, между прочим, труженики. Пусть они добывают только мелочные факты, но ведь добывают! А что их фальсифицируют, так это не беда – вот ведь и у крупнейших ученых случались ошибочные воззрения и теории – тоже, если хотите, фальсификация. И малых людей в науке тоже необходимо поощрять. К ним и так в социуме относятся далеко не лучшим образом – дескать, какая от них польза? Что они делают собственными руками? Ничего! Значит, живут паразитами за счет остальных действительно трудящихся членов общества – и при этом окружающие обычно отдают себе отчет в том, что без науки, даже без такой, здесь ничего бы не стояло и не было бы ни городов, ни машин, ни удобств, да и вообще никакой цивилизации не было бы. Нигде и никогда.