Илья показал ему свои первые рассказы. Михаил совсем не считал, будто он вывел Илью на писательскую орбиту, потому как точно знал – на нее может выйти только сам автор, причем не как личность, а лишь как сублимация его существа в виде созданных им произведений. Для большинства людей, любящих классику, Пушкин – это в первую голову не неуемный соблазнитель светских дам и постоянный посетитель борделей, сожитель обеих своих своячниц, живущих в его доме, – нет! – он создатель дивных и проникновенных, входящих в душу, как музыка, откровений Небес, стихов а, сверх того-еще и, прозаик, превзойти мастерство которого едва ли возможно. Как ничего плохого о Пушкине, читатели ничего плохого не желают знать и о Лермонтове – желчном, злом, некрасиво ведущем себя и со многими женщинами, и со многими друзьями, ибо он – автор поразительной лирики и философского осмысления жизни, с которой он не был согласен, автор космического «Демона» и несостоявшегося в своих лучших возможностях «героя нашего времени». Точно так же редко припоминают великому Льву Николаевичу Толстому, что он напропалую портил крестьянских девушек, смел предъявлять претензии к отдавшей ему и его детям всю свою жизнь жене Софье Андреевне, а в конце концов буквально по-свински сбежал от нее (за что тут же был покаран смертью Господом Богом), а все помнят и видят его творцом «Хаджи-Мурата» и «Кавказского пленника», «Войны и мира», «Анны Карениной», «Воскресенья» и «Отца Сергия». А что остается в памяти о таком человеке, как Генри Миллер, который САМ о себе рассказал все, что не под силу выдумывать даже самому непримиримому его врагу? А то, что он как раз и есть самый честный писатель – честней не бывает, что он велик в своем мастерстве привлекать к себе друзей и искренне привязывать их к себе, несмотря на его свинские поступки, хотя он и не реже умел проявлять благородство к любым людям, встречавшимся ему на жизненном пути, будь то жены, любовницы или проститутки, для которых он почти сразу переходил из клиентов в искренне любимого человека, которого они сами брались содержать, или мужчины, спасавшие его деньгами в критические минуты, знающие, что ему еще очень долго нечем будет отдавать, или неведомые остальному миру мыслители, с которыми он сам любил общаться и которые приходили от него и его мыслей в восторг со своей стороны. Это творчество Генри Миллера задало тон исповедальной честности лучшим образцам современной прозы, это он прочертил в небе орбиту, до которой прежде не смели подниматься другие его коллеги из писательской гильдии, это он столь блестяще владел мастерством, что первый убедил человечество, что откровенность в сексе не есть ни порнография как таковая – без идей, без чувств любого плана, кроме похоти, ни мерзость типа той, которую откровенно выдавал из самого грязного дна своей поганой души нарочитый унизитель своих объектов сексуально-извращенного влечения маркиз де Сад. Михаил полагал, что камертон, настроенный на частоту честности Генри Миллера, должен задавать эталонную волну в голове каждого писателя, заслуживающего этого звания, и он уже имел доказательства, что в голове Ильи Кочергина она действительно звучит. А потому Михаил желал Илюшке успеха, как родному ребенку, несмотря на то, что между ними не было никакого родства, кроме духовного, и в дополнение к этому у него было одно желание, совсем не обязательно осуществимое – дожить до того времени, когда Илья решит свою сверх-задачу и сделает ЭТО – напишет превосходный роман.
Ну, а Таня все никак не хотела разделить уверенность Михаила в возможностях своего сына. Она боялась себе это позволить. Наверное, Илья своими прежними метаниями уже выбрал у нее весь лимит ее прямых надежд, и теперь она соглашалась просто плыть по течению, наблюдая за проявленными действиями Ильи и ничего не загадывая насчет потенций, пока что не проявляющихся. От подобных мыслей ее отвлекало и постоянное исполнение долга перед слабой здоровьем матерью, перед внучкой и внуком от разных браков Ильи, перед Колиными друзьями (а потому и ее тоже), которые вошли в возраст, когда у людей все меньше здоровья и все больше болезней.
И лишь Виточка из всех людей, находившихся в поле зрения Михаила, оставляла лично для себя меньшую долю своей собственной жизни, чем Таня Кочергина. Она была женой троюродного брата Михаила Марика по линии мамы. Марик являл собой яркую и многосторонне развитую личность. Он с детства занимался акробатикой, великолепно владел своим телом и, несмотря на то, что был на четыре года моложе, вызывал искреннее восхищение у Михаила. Он и умом был подстать своему прекрасному физическому развитию. Как и Михаил, Марик сначала сделался инженером, а уж потом параллельно посвящал себя призванию писателя. Еще обучаясь в Московском авиационном институте на моторном факультете, он завоевал себе общеинститутскую известность выступлениями на студенческих вечерах со своими юмористическими произведениями. Даже известный потом всей стране и за ее пределами сатирик Михаил Задорнов, выпускник того же моторного факультета МАИ, уже став известным человеком, первый здоровался с ним при встречах как с мэтром в своем жанре. И хотя Марик и сожалел, что под влиянием своего очень понимающего в жизни, в том числе в математике, химии и инженерии отца поначалу выбрал не ту специальность для которой, как потом оказалось, был рожден, он оставил весьма заметный след и в инженерной науке, став, по сути дела, одним из мировых пионеров в области гибридных ракетных двигателей, то есть двигателей, работающих на твердом топливе и жидких окислителях. Работая в ведущем научно-исследовательском институте страны в области газовой динамики и ракетных двигателей, Марик стал не только теоретиком и практиком по тематике гибридных двигателей, но и счастливым человеком. Туда же поступила после развода с первым мужем Вита, которая после второго курса оставила Московский энергетический институт в связи с рождением сына и лишь потом возобновила учебу уже на вечернем отделении самолетного факультета МАИ. Михаил не знал подробностей их с Мариком знакомства, так как в старшие школьные студенческие годы почти не встречался с Мариком. Однако мама из семейных клановых чувств не уставала напоминать Михаилу о троюродном брате и рассказывала о его житье-бытье. Когда они вновь случайно встретились, Марик уже тоже стал инженером. Михаил сразу узнал его, а Марик не узнал, и потому Михаил вынужден был объяснять ху из кто, и кто кому ху. А потом, спустя несколько лет, желание мамы осуществилось – Марик с Михаилом сблизились, притом не по причине маминых уговоров, а потому что общение стало взаимно интересным.