Вскоре, однако, стало вполне понятно, что они действительно судили обо всем по собственному опыту, причем вполне компетентно. Люся из своих источников в отделе узнала о развернувшихся на днях событиях, в которых на главных ролях выступали те же две дамы, Ярова и Малкина, а также председатель госкомитета и лицо, которому председатель в меру своих сил помогал исполнять его, этого лица, супружеские обязанности. Если быть точным в изложении основных обстоятельств мизансцены, дело выглядело так. Муж Яровой в точно рассчитанный срок получил пакет с запиской, в которой его уведомляли, где, в какое время и с кем будет удовлетворять сексуальные потребности партнера и свои собственные его жена. Весомым приложением к записке служили ключи от квартиры, в которой встречалась любовная парочка. Была ли это собственная квартира Малкиной (чего нельзя было исключить, учитывая, что ее назначение на роль заместительницы Яровой вряд ли имело другую подоплеку, поскольку в остальных делах, кроме прелюбодеяний, заместительница была дура дурой), или другая квартира, которую любовники подыскали с помощью Малкиной для своих встреч, но ключи от нее явно имелись у Малкиной, а сама операция, как понял Михаил, была затеяна ею с единственной целью заменить своей особой Ярову в постели председателя со всеми вытекающими последствиями для своей дальнейшей карьеры. Хотя свой мужской специфический выбор председатель остановил на Яровой, по мнению Малкиной, это легко было переиграть в ее пользу. Во-первых, она считала себя более возбуждающей женщиной, чем свою начальницу, в чем была, пожалуй, права. Во-вторых, если даже председатель не подпал под ее чары и не желал перемен, его можно было заставить сделать это под угрозой шантажа. А чтобы шантаж не выглядел исключительно ее, Малкиной, затеей, лучше всего было подключить к делу мужа – в качестве инстанции, естественной обязанностью которой было следить за верностью супруги – тогда с Малкиной и взятки гладки. Муж неукоснительно последовал данным ему указаниям и смог удостовериться, после того, как воспользовался переданными ключами, что все в записке являлось чистой правдой. Жена проводила рабочее время в постели с председателем госкомитета, и в этом больше не могло оставаться ни малейших сомнений. Удостоверившись, муж покинул гнездышко нелегальной любви. О дальнейших его действиях молва умалчивала, однако, интуиция подсказывала Михаилу, что мадам Ярова, будучи женщиной более или менее роскошного типа, имела достаточную сексуальную власть над воображением и психикой супруга, а, значит, и возможность добиться от него если не полного прощения и примирения, то уж во всяком случае молчания о произошедшем – главным было не допустить подачи заявления насчет развлекалочки председателя на работе в ЦК КПСС.
Но если муж не дал знать, куда следует, о том, что ему надо было сообщить туда по мысли Малкиной, то спрашивается – что вышло из ее затеи, не провалилась ли она? Подумав, Михаил решил, что нет, не провалилась. Молва донесла, что председатель очень испугался и просил любовницу больше ему не звонить – «это очень опасно,» – сказал он. Любовница была оскорблена в лучших чувствах. Конфидентки советовали ей набить председателю морду. Но если Малкина владела ключами от квартиры, легко было представить, что владела и фотографиями, которые не показывала мужу, но могла предъявить председателю вкупе с ультиматумом: либо вы спите со мной, а не с ней, либо фотокарточки будут посланы в ЦК, а там таких оплошностей не прощают. Товарищ Суслов слыл моралистом и аскетом, товарищ Пельше – тоже. Но дело до них не дошло. Стороны конфликта достигли компромисса. Муж, учитывая ударное воздействие прелестей его жены и высокий социальный статус ее любовника, простил мадам Ярову. Мадам Малкина была переведена в другой институт того же госкомитета, который возглавлял любовник Яровой, с прибавлением в окладе. Пожалуй, самым непредсказуемым в этой истории оказалось еще одно. Начальник одного из пропагандистских отделов института Панферова, о котором и раньше было известно, что он любовник Малкиной, получил персональную надбавку к своему должностному окладу. Как минимум в этом смысле выстрел Малкиной не оказался холостым, хотя внешне никто не пострадал, даже любовник-председатель, если, конечно, не считать его отказа от продолжения связи с Яровой. Но у него вполне могли найтись для утешения другие возможности – министр есть министр. Вот только стала ли его утешительницей мадам Малкина, достаточно любвеобильная, чтобы управляться с несколькими любовниками одновременно, осталось неизвестным. Впрочем, вскоре пришли достоверные сведения о том, что ее сексуальный потенциал оказался востребован одним академиком до такой степени, что она стала его женой. Некоторое время спустя получила компенсацию за ущерб и мадам Ярова. Очевидно, по рекомендации председателя ее взяли в штат Государственного Комитета Совета Министров СССР по науке и технике. В нем даже на малых должностях платили вдвое больше, чем начальникам отделов в институтах первой категории. Пообщавшись по своим делам с чиновниками, Михаил понял, для кого был создан ГКНТ. Среди мужчин преобладали родственники крупных работников аппарата ЦК КПСС, Совета Министров СССР, видных военных. Женский состав, если он не предопределялся родственными или матримониальными связями с сильными мира сего, вобрал в себя просто много красивых утешительниц этих сильных и достославных координаторов научных и технических работ, изо дня в день приближающих нас к светлому будущему – победе коммунизма во всем мире.