Боров не посчитал нужным сообщить сие тет-а-тет, директора еще только поднимались с кресел, когда он обратился через стол.
- Валентина… - Мое отчество исключительно долго ему вспоминалось, словно мы старые любовники давно перешли на «ты». – Юрьевна… да, Валентина Юрьевна, по поводу вашего последнего запроса 321-4… - Еще одна пауза, чтобы я точно вспомнила и номер запроса, и его суть, напиталась призрачной надеждой на повышение зарплаты. – Не забыли такой?
- Отправлен был более недели назад, – подтвердила я отсутствие маразма в перечне моей характеристики, а также то, что рассмотрение запроса затянулось.
- У меня отказ.
Брякнул и усмехнулся, не спеша довольный откинулся в кресле, стукнул пальцами по столу. Знакомый жест. То есть вот этот укол заготовлен был на разогрев? Перехватив заинтересованные взгляды вдруг замедлившихся директоров, я не стала уточнять причину. Причина ясна, боров сволочь – это неизменно. Кивнула, принимая ответ, поднялась. Но стоило только подхватить бумаги и попрощаться, как мне бросили новую колкость:
- Не вижу смысла повышать. На булавки хватит.
Если до этого о сути вопроса директора могли лишь догадываться, то теперь на их лицах отразилась объединяющая всех усмешка. Все понимающие взгляды, довольство, считываемое в развороте плеч, подъеме головы. И не понять это мужское превосходство или обычный шовинизм. Так и кричащий: «Не выгорело, детка! Выкуси!»
Это был понедельник! Гребанный понедельник. А напиться захотелось вопреки всем установкам. Словно сегодня пятница, и у меня есть мужик, который из любого бара заберет без лишних вопросов, довезет домой, уложит спать. Но мужика нет, работы по самое горло, еще и дождь зарядил. Противный с хлопьями снега, обещающий грязью осесть на ботинках и брюках. Пока добегу до автобуса обязательно замочу ноги, а по пути от остановки до дома, несомненно соберу всю липкую грязь. Придется потом мыть полы в прихожей под дикие крики запивших соседей и мечтать переехать, хоть куда-нибудь. Но денег нет и не будет.
Чертов боров!
Живет себе в отдельном шикарном доме, окруженный комфортом и услугами работников, коих предоставляет станция и оплачивает тоже она. Ни уборка, ни готовка, ни стирка не лежат на его плечах. Так радуйся жизни, мужик, и дай порадоваться другим. Не жмотничай, сукин ты…
- Валентина! - Начальник по безопасности выскочил из-за угла как черт из табакерки. В наспех накинутой кожаной куртке с опушкой на воротнике, он игриво поигрывал ключами от “BMW”, нового, если не изменяет память и черного, под цвет глаз внимательных глаз. – Уже собираетесь домой?
- Нет. Мне нужно документы…
- Бросьте! На улице дождь, я подвезу.
- Время еще рабочее, - попыталась возразить в рамках внутреннего устава.
- Я подожду.
- Не хотите поделиться причиной, - спросила толкая дверь в кабинет юр-отдела.
- Не здесь.
Улыбнулась, качнула головой.
- Я предлагаю кабинет, потому что вы обязательно начнете подводку к сути вопроса издалека. И время до окончания рабочего дня пробежит незаметно.
- Обещаю с вступлением не затягивать, - хмыкнул он и развернулся к выходу. – Жду внизу.
Он действительно ждал у выхода из офисного здания, тесно прижавшись к лестнице, чтобы мне не пришлось перескакивая через лужи, добираться до его авто. В который раз вспомнилось, что под зданием должен был располагаться паркинг, но вороватые застройщики не произвели георазработку. Фактически с начала эксплуатации в паркинге стоит вода, а машины офисных работников, не хуже коров разбрелось по газонам. И только для начальства сооружен навес с ажурной аркой, натужно скрипящей на ветру.
В прошлом году арка рухнула и погребла под собой любимое авто Вагоняна. Арку отремонтировали, авто восстановили, но не веру главного безопасника в металло-конструкции, изделия из ЖБИ. С тех пор он не доверяет навесам, портикам, оградам и балконам, паркуется на значительном расстоянии от них, бережно закрывает машину чехлом. И то, что меня ждут в опасной близости от козырька главного вдоха, говорит о важности вопроса, с которым он пришел.
К слову, обещание Вагонян сдержал. Еще не присев в его авто я уже услышала:
- Что у вас с Самсоновым?
Одна нога в салоне, одна снаружи, еще не поздно выйти, но дождь усилился, вместе с ним и ветер, а в нависших сумерках снег перестал казаться крупой. Я водрузила вторую ногу в салон, захлопнула дверцу.
- У меня с ним все замечательно. У него со мной тоже.
- Не отрицайте. К вам повадился мой зам, вот Самсонов и взбесился.
Какая поразительная осведомленность, только боров бесится из-за другого.