Сдвинув закуски, устроилась в кресле и забрала у Кириллова ноутбук. Он действительно оказался моим, тем самым что чинно лежал в сейфе моего кабинета…
Просмотрев документы быстро выудила из них те, что относятся к хищениям на предприятии, от тех, где хищения происходили за пределами нашей юрисдикции. У Степана Михайловича оказалась весьма обширная сеть знакомств, которая пролегала далеко за пределами нашего городка и вызывала уважение. Три магазина с болтами и шурупами, сеть лавочек-шаурмичных, автомойка, мастерская по ремонту бытовой техники, салон красоты, пять грузовиков, сдаваемых в аренду.
Что ж, когда его уволят… нет, не так. Если его уволят, мужик не пропадет, а вот наше предприятие останется без компетентного кадра. Впрочем, с таким профессионалом убытки у предприятия тоже профессиональные. Те самые детали, что были куплены по ошибке девочки из коммерческого наш главный инженер уже нашел кому перепродать, не снимая с баланса предприятия. Ну а при следующей инвентаризации выяснится постфактум, что того чего на складе быть не должно, на нем и не оказалось.
- Что там? – До сих пор смирно сидящий на диване Кириллов, поднялся и аккуратно забрал бумагу из моей руки. Вчитался.
Главного инженера и директора «ГорСтраха» уже час как увезли на скорой, после их безропотного подписания бумаг. Первый «подал» на увольнение, второй в досудебном порядке «удовлетворил» наш иск. Не на полную сумму, конечно, ведь на балансе страховой таких средств никогда и не было.
Возникал вопрос, как они в принципе получили возможность нас страховать, и документ в руке Кириллова недвусмысленно об этом рассказывал.
- Кажется рано мы его уволили, - произнес заместитель начальника по безопасности, возвращая мне документ.
- Печати и визы главного на его заявлении еще нет, - напомнила я, и как назло, Самсонов тут же вспомнил обо мне. Звонок прозвучал тревожно. – Слушаю вас, Андрей Михайлович.
- И где вы? – Еще не претензия, но очень близко к ней. Я заметила, что при повышенном недовольстве мною он срывается на унизительное «ты». Если мне выкают, значит не все так уж плохо?
- Решаю вопрос с начальником по безопасности. Мы в доме Горина Степана Михайловича. – Коротко отчиталась я, чем привлекла внимание Кириллова. Нет, он не смотрел на меня, но я кожей ощущала, что слушает.
- Занятно. – Раздалось из трубки. А спустя продолжительное молчание, последовал вопрос: - Освободишься скоро?
- Еще пара часов, не меньше. – По правде сказать, я была бы рада провести здесь всю ночь, весь следующий день, возможно неделю или хотя бы дождаться возвращения хозяина. Но боюсь, мне не позволят.
- Ясно.
Самсонов отбил звонок ничего толком не сказав.
И что дальше? Он пришлет машину? Позвонит Кириллову с требованием прислать меня? Обидится и будет мстить по мелочи? Или наступит на горло своим желаниям и отстанет? Хотелось бы уверовать в последнее, но я давно не читаю сказок.
Спрятала телефон и с удвоенным рвением принялась за оставшуюся стопку документов. К черту все! Я не буду волноваться и трепать себе нервы. С проблемами буду разбираться по ходу дела, шаг за шагом. Еще через час в процесс моей работы ворвался голос Кириллова.
- Хотите кофе?
Я хотела домой, но за неимением оного согласилась на кофе и сандвич. До рассвета оставалось пять часов, а на столе еще порядка двадцати документов.
____________________________ 25.10.24
Получив чашку, заметила сбитые костяшки на руках нашего нового безопасника, поежилась. Если для него насилие норма, держаться от таких нужно подальше и ничего из рук не принимать.
На мою удачу, объяснять от чего пропал мой аппетит мне не пришлось. В коридоре раздались тяжелые шаги, кто-то рявкнул: «В сторону!», следом дверь грохнула о стену дегустационного кабинета, а Кирилова обложили трехэтажным матом, когда тот не нашелся с ответом на вопрос: «Какого фига он тут делает? И на основе каких улик вломился в чужой дом?» Получилось громко, грубо, прямо, хорошо. Заметив меня начальник безопасности сбился лишь на миг, затем добавил еще с десяток непечатных и выставил заместителя вон.
- Идиота кусок! Наитие у него… оправдавшееся! Завтра же ты должен обозначить причину вторжения. И молись, мать твою, чтоб не написали заяву! Я отмазывать не буду.
Дверь снова грохнула. Вагонян с присвистом к ней привалился, дернул ворот свитера. Невысокий коренастый носитель хорошо разбавленной армянской крови отдышался только минуту спустя, протер вспотевший лоб, отлип от двери и посмотрел на меня пристальным черным взглядом. С виду и не скажешь, что он умеет читать людей, однако то с какой легкостью он входит в контакт и развинчивает скандалы, говорило о многом.