«Понятно… Там с ним может сегодня произойти что угодно. Если это — ключевая точка истории, поворотный пункт… Тем более. Как странно, что я сам писал об этих моментах, высвечивающих разные варианты будущего… Когда случайное происшествие с одним лишь человеком является определяющим дальнейшее для многих. Судьбу страны, например… Таких точек немного, но они есть», — подумал Николай.
Он решил срочно разыскать Заславского, следовать по указанному компьютером домашнему адресу. Конечно, этого парня могло вовсе не оказаться дома. Тогда, что оставалось? Позвонить ему и «предупредить»? О чем? Так тот, скорее всего, решит, что ему звонит какой-то псих.
Николай решил пока об этом не думать. Потихоньку вышел из комнаты, оделся в прихожей, вышел, аккуратно захлопнув дверь. И сразу поехал до станции метро «Василеостровская».
«Не знаю, быть может, это глупо. Веду себя, как запрограммированный, — подумал он. — Но, как мне кажется, я поступаю верно. Мне будет неуютно, если я могу спасти человека, но не сделаю этого».
Николай шел теперь по Среднему проспекту, в сторону, противоположную набережной. Ненароком, вспомнил стихи Саши Черного… Действительно, Васильевский остров был «прекрасен, как жаба в манжетах». Причем, манжеты остались там, в стороне набережной: где-то там располагались Академия художеств, Университет, Академия наук, Кунсткамера… Здесь же была только её величество Жаба. Её грузное тело. В последнее время на нем появились большие то ли стразы, то ли бородавки: комплексы многоквартирных, обустроенных домов с парковкой, ресторанами, тренажерными залами и саунами. Николаю, который довольно долго колесил по улицам Васильевского острова, уже показалось, что Заславский и живет в одном из таких. Он маячил впереди, с его огороженной зоной, вне доступа для простого смертного. Когда впереди, неожиданно, проступила упрятанная чуть вглубь свечка — девятиэтажка. Вот ей и принадлежал нужный Николаю номер дома.
Он подошел к единственному подъезду, стал у домофона, собираясь нажать первый попавшийся номер квартиры, изложить первую пришедшую ему в голову выдумку её хозяину или хозяйке. «Я из налоговой службы. Письмо вам принес. Откройте, я войду и кину его в ящик. Расписываться не надо», — вот первое, что пришло ему в голову. Когда-то он разносил подобные письма. Подрабатывал. И действовал именно таким образом.
Но в это время к дверям подъезда подошла женщина с собакой, которую, по всей видимости, только что прогуливала. Окинув взглядом Николая, с его приветливой и доброй улыбкой, она тут же растаяла, как сахар в горячем чае, и с благодушием проворковала:
— Проходите, проходите, молодой человек! А я за вами дверь прикрою. Мне сподручнее будет, я с нею знакома. Туго она закрывается у нас.
— Спасибо, — промямлил Николай, и взбежал вверх по лестнице, направляясь на четвертый, в то время как пожилая женщина направилась к лифту.
Оказавшись в коридорчике перед нужной квартирой, Николай на минуту призадумался. Никакого плана действий у него не было.
«Ну что ж… Буду действовать наудачу», — решил он. Позвонил в дверь и услышал за ней уверенные, спешащие шаги. Быть может, хозяин квартиры ожидал кого-то, и среагировал моментом. «Надо торопиться», — решил Николай. Потому, когда Артем Заславский, сразу опознанный им по фотографии в интернете, открыл дверь, он схватил его за пояс и выволок из квартиры. Резко нажал на нужные точки: на шее и между лопаток… Тело Артема осело ему на руки. Никто не вышел вслед за Артемом, не поспешил ему на помощь: похоже, что в квартире больше никого не было. Потому, Николай, не дав двери захлопнуться, втащил Заславского обратно и аккуратно уложил на пол в маленьком коридорчике. Тот дышал ровно, но был без сознания. Николай снял с вешалки куртку и шапку, одел всё это на ватное, беспомощное тело. Нашарил под вешалкой обувь… Услышал шаги за дверью; спешно накинул зачем-то на дверь цепочку, кроме закрытого замка.
«Веду себя, как преступник», — осознал он с досадой.
Шаги процокали мимо. Пока женщина открывала дверь, подальше и напротив, Николай, уже обув и одев несчастного Артема, судорожно выжидал, теряя время. Потом он выволок наружу по-прежнему не пришедшего в сознание человека, захлопнул дверь в квартиру и поволок Заславского к лифту. Ему никто не встретился, и вскоре Николай был на улице, со своей ношей. Теперь он нес Артема на руках.