Мария глянула на часы. Их разговор длился тридцать две минуты. Она победила!
— Ну ты, Машка, даёшь! Мозги не поплавились? — Эйджен смотрела на неё с некоторой ехидцей.
— Нет. Вроде. Это было сильно… Неплохо для эксперимента. Теперь только — скинуть бы всё это с себя…
— Лапша пригорела? Ха-ха. Но её, похоже, ты привела почти что в норму.
— Беседой?
— Пониманием… Снимаю шляпу.
— С тебя теперь — ключ.
— Ага!
Они смотрели в эту ночь какую-то слезливую мелодраму про колонию на Марсе и любовный треугольник ученых — озеленителей.
Но, почти ровно в полночь, мимо них прошествовала вахтерша к «дежурке».
— Пора! Она ушла! Я иду на дело. Жди, и пожелай мне удачи.
— Удачи!
Эйджен соскользнула с кресла и отправилась к входным дверям, поглядывая на пост «дежурки».
Вскоре она вернулась и показала ключ.
Они двинулись по коридору в сторону туалета. У «дежурки» никого не было. Больные в «надзорке» спали, а медсёстры, наверное, действительно пошли все в процедурную — отмечать День Рождения.
Эйджен подошла к кабинету врача и вставила ключ в замок. В полной тишине явственно раздался скрежет металла о металл. Дверь открылась, и они вошли вовнутрь. На столе, конечно, был комп.
— Я знаю пароль, — сказала Эйджен, — Ура! Машка, закрой плотно дверь!
Прежде всего, Эйджен засела за комп сама. Она ввела пароль, а затем закричала: «Ура! Работает!» Эйджен вошла во все социальные сети, в которых только была зарегистрирована, слала всем знакомым приветики, сообщала, где она и обещала «не сдаваться», при этом «непременно и обязательно, несмотря на препятствия, вскоре продолжить дело суицида и непременно переправиться в мир иной».
«Это у неё — игра такая», — подумала Мария.
Вскоре, всё же, и она сама оказалась за компьютером.
— Спасибо! Я уже и не надеялась, — сказала она Эйджен.
— Да, не прошло и полгода, — ответила та.
«Здравствуй, Фрэд. Это — Мария», — тут же набрала она прямо в поисковике. И он отозвался мгновенно.
«Где ты?» — появилось на экране.
«В больнице. А конкретно — в психушке. Объяснять долго».
— Ну, так не интересно: я думал, ты со своим Николаем будешь беседовать, а ты с каким-то Фрэдом, — комментировала сзади Эйджен.
«Мне нужно тебе кое-что сообщить. Это — важно. Зайди в почту. Там — письмо от Николая тебе. Ты не сможешь в это поверить, но его, похоже, с кем-то поменяли телами. Он теперь в теле совсем другого человека, инвалида», — сообщал Фрэд.
«Бред… Зачем и кому это нужно?» — набрала Мария, но у самой похолодело внутри.
«Зайди и прочитай его письмо. Я обещал его удалить и сделал это, как попросил Николай. Но сам до этого скопировал его тебе. Даже мы, интелы, не всеведущи, но похоже, это правда. Дело попахивает криминалом. С тобой в последнее время не происходило ничего необычного?»
«Происходило. Пропал паспорт, чуть не вырезали почку. Или не случилось чего и похуже. Поэтому, я специально «сдалась» сюда. Не знаю, что делать. Плейерфон у меня отобрали со всем остальным при входе. Не смогу быть в сети снова. Сейчас я стучу из кабинета главврача, куда мы проникли тайно. Фрэд, SOS!»
«Еще бы не SOS… Если бы я только мог помочь… Но, читай письмо. Боюсь, что всё сказанное в нем — правда. Твой Николай теперь в теле инвалида и в большой опасности. Войди в майл. Я прикрепил тебе в своём письме файл. Файл «Без имени». Это — письмо Николая».
Мария тут же вошла в почту и вскоре читала: «…Люблю тебя. Прощай, родная, милая. Прощай навсегда… Твой Николай».
Слёзы текли по её щекам. А она всё сидела и сидела, тупо уставясь в экран.
Наконец, она вздрогнула и оглянулась.
За спиной её стояла Эйджен с лицом бледным, как мел.
— Уходим отсюда… Выключаем комп, — только и сказала она, — Мы и так задержались. Дела…
Вскоре они обе потихоньку вышли и закрыли кабинет. И тут же застыли…
Дверь на другую, мужскую, половину, обычно закрытая, только что была распахнута. В её проеме стоял молодой врач в синем халате, с капельницей в руках. Челюсть у него отвисла от удивления.
Но потом он отставил в сторону капельницу и подскочил девчонкам, тут же хватая обеих за шиворот. Он оттащил их к дверям на мужскую половину, втянул их за эту дверь и только там ослабил хватку.
— Тихо! Не будем шуметь, но вы должны всё мне объяснить, — при этом, он отпустил их, вернулся, забрал капельницу и указал рукой по направлению к своему кабинету.