— Почему… Это стало возможным? Люди так легковерны? — спросила Фанни.
— Люди — существа общественные. Социальные. И, если нет здоровых общественных объединений, причем, так сказать, неформальных — то есть, созданных на основе порыва, волонтерства, а не мзды за участие, обязательств и конкуренции… То люди бросаются в лапы теневых структур, которые запросто ловят их и дают иллюзию «братства» и «сообщества»…
— Мне страшно, Неназываемый…
— Чего ты боишься, Фанни? — спросил он осторожно.
— Я… Боюсь за всех нас. И… Очень боюсь тебя потерять…
— Ангелы не должны бояться, Фанни… Ты — мой ангел. И мы не расстанемся. Помни это… Помнишь…
— Ту свою песню, посланную тебе? Она… Грустная.
— Всё равно… Напой её мне. А то… Я тогда читал только текст…
И Фанни запела:
Часть 4. Столкновение
Глава 1. Лис
Лис сегодня «оттягивался». Сегодня у него было целых три свободных часа. Конечно, он не успеет сбежать к «своим», в подвал. И потому, он просто заляжет в своей маленькой комнатке на складе, нацепит наушники плейерфона и будет слушать музыку, которую ему скинул Хорс: безумный парень, король и лидер таких же безумных молодых парней. Они в свободное время ездили за город, чтобы покорить заброшенные вышки, без всякого альпинистского снаряжения лазили по вертикальным стенам, по не сданным еще в эксплуатацию высоткам…
Жаль, что он не по-настоящему был одним из них.
С ними, с этими ребятами, он познакомился лишь потому, что был послан шефом, Ферзём, на задание: втереться в доверие этой неформальной организации, будоражащей сеть безумными фоторепортажами… И, если получится, развалить её изнутри, перессорить ребят друг с другом, а также, узнать их точки сбора, чтобы устроить на них облаву.
Но Лис специально сообщал данные слишком поздно: так, чтобы ребята могли вовремя удрать. Он не знал, зачем они нужны шефу, но он знал, что Ферзь — человек самый гнусный.
Впрочем, с первых же дней своего рождения Лис не знал других людей. Не таких, как, к примеру, Ферзь. Или же, прежние его начальники. Конечно, он не помнил всех, кого встречал со дня своего рождения. Но ему рассказывали, что он родился в тюрьме. В результате плановых свиданий, осуществляемых надзирателями ввиду законодательного «права всех заключенных на секс». Пары выбирались произвольно, методом тыка, и заключенных — мужчину и женщину — загоняли, как животных, в одну, специально отведенную для таких встреч камеру. Если в результате этих случек у женщин рождались дети, то они всецело принадлежали не обществу, а «системе»: у них не было имён: лишь клички, не было ни паспортов, ни каких-либо других документов, только особый, уникальный чип и вмонтированная в него «фишка», предназначенная для системы слежения.