Промашка. Простите. Хотела как лучше.
Вторая попытка не будет удачней.
О светлом… Как будто соседки судачат
О том, что купили с последней получки.
И адрес на листике горько-измятом
ЗнакОм, словно окрик: «О Господи, Боже!»
Но люди вокруг стали слишком похожи,
И как различать их — уже непонятно…
«Не плачьте. Не нужно. Такая игра…»
Не плачьте. Не нужно. Такая игра.
Уйти бы пора — да не гонит никто.
И целая вечность ещё до утра,
И целая ночь — до всего, что потом.
Потом — проходные чужие дворы,
Холодный трамвай, дребезжащий рассвет.
Потом мы забудем, что были в родстве, —
Иначе нарушим законы игры.
И серо-лиловые клетки страниц
Сомкнутся решёткой на чьей-то душе.
Мы все упадём — или вверх, или вниз…
Не плачьте. Не нужно. Не больно уже.
«Иноходцем ли, иноверцем…»
Иноходцем ли, иноверцем,
Чёрным инеем на ресницах —
Если осень подступит к сердцу,
Нам вовеки не откупиться.
Нам вовеки не оправдаться,
Ощущая виновность кожей,
И за то, что судьба — остаться,
И за то, что солгать не сможем.
Мир так холоден, что согреться
Нам не хватит и целой жизни.
Если осень подступит к сердцу —
Сердцу вечно с листвой кружиться.
Ты стоишь на краю обрыва,
Я ступаю на скользкий камень —
Это в небе кричит надрывно
Перелётная наша память.
И скитания бьются оземь,
Задыхаясь чужой неволей.
Если к сердцу подступит осень —
Это будет почти не больно.
Все неслышные междустрочья
Отразятся не в нас, а в них же.
И стоит трескотня сорочья,
И спускается ниже, ниже…
Сном ноябрьским, светло-серым
На стекле отпечаток выжжен.
Если осень подступит к сердцу —
Может быть, мы сумеем выжить.
Потому что и это — много
От скольженья курка до залпа:
И простуженная дорога,
И случайное наше завтра…
ПЕРСОНАЖ
1.
Не стирай этот грим —
Говорим.
Слишком сердце болит —
Говорит.
Жизнь похлеще, чем яд —
Говорят.
Я с тобою сгорю —
Говорю.
Мы — сплетение лиц
У кулис.
Забывается зло —
Повезло.
Разлетелась беда
На года.
В мире каждый второй —
Только роль…
2.
Кем нам быть на помосте,
и кем нам вовеки не стать —
Указует перстом театральная бедность сырая.
Как на тайной вечере Иуда похож на Христа,
Так похожи все мы на героев, которых играем.
Не снимай эту маску —
ведь здесь даже воздух иной.
Ты не сможешь дышать,
замирая над пляшущей бездной.
Все мы — лишь персонажи
наскучившей пьески земной,
Только ты — персонаж
недописанной пьесы небесной.
Как тебя занесло в наш озябший от мороси дом?
Как тебя удержать в онемевшем от ереси мире?
Не стирай этот грим —
всё равно мы опять не о том,
Всё равно мы себя с ожиданьем своим не помирим.
Это время премьеры замкнулось кольцом,
и теперь
Наши речи и сны белоснежными нитками шиты.
Если ты — только роль, почему я так верю тебе?
Если я в самом деле живу, почему так фальшиво?
Не снимай эту маску.
Мне страшно, что я ни при чём.
Я молюсь за тебя триединой душе режиссёра,
Чтоб финал — не сейчас,
чтоб хоть самую малость ещё,
Чтобы зритель молчал,
неприкаянный и потрясённый…
Кем нам быть в этой жизни,
и кем нам вовеки не стать,
Мы едва ли узнаем, поскольку меж адом и раем
Лишь прожекторный луч,
протянувшийся кромкой листа,
Ибо сцена — пуста, ибо мы не на ней доиграем,
Ибо в бездне — огонь,
и над ним не построить моста…