Он тому лет тысячу,
Как ослеп.
Тонкий палец тычется
В чёрствый хлеб.
Посох или палица,
Чей-то дом…
Крошки осыпаются
На ладонь.
Что, тебе, увечному,
Вросший в мир
Шёпот человеческий:
«Накорми!»
Сказками да притчами
Сыт и сам.
Тонкий палец тычется
В небеса.
Воздух пахнет старостью,
Нищетой.
Что ещё осталось там,
За чертой?
Гвозди кровью мечены,
Колок жгут.
Книги, даже вечные,
Лгут.
Станет горе навыком,
Смехом стен.
Все мы одинаковы
На кресте.
Кони все осёдланы,
Кучер груб…
Это жизнь спасённая,
Чашей пронесённая
Мимо губ…
«Убивала стих…»
Нерождённые слова
Горло теребят.
Я училась убивать.
Начала с себя.
Убивала стих.
Кто меня простит,
грешную?
Ставка на орла.
Денежка легла
решкою.
Я-то здесь при чём?
Все одним мечом
мечены.
На дворе трава,
по траве молва
мечется.
Убивала смех.
Мне ли это сметь,
Господи?
Родинкой у рта
въелась немота,
оспинкой.
Сумрачной виной
время за окном
плавилось.
На глазах у всех
убивала смех…
Справилась.
Друг меня спросил,
хватит ли мне сил,
чтоб его предать.
Хочешь — береги,
хочешь — убеги…
Некуда.
Убивала злость —
солнце растеклось
раною.
Всем отдам долги…
…По воде круги
рваные.
Память — крапиво,й.
Кто ещё живой?
Выходи!
Дымом от костра
убивала страх.
Победил.
Память-крапива,
сорная трава,
помоги!
Из тебя да лжи
мне рубахи шить
дорогим.
Лебеди летят,
лебеди летят,
лебеди.
В серых небесах
словом паруса
вышиты.
Сходятся пути,
ветер шелестит:
быть беде…
Некуда спешить,
не о чем рыдать —
выжить бы…
«Я, наверно, не останусь такой…»
Я, наверно, не останусь такой,
Как была до настоящего дня.
Просто старческой, дрожащей рукой
Боль твоя перекрестила меня.
Просто где-то мы ошиблись в игре —
Видишь, ход опять остался за мной.
Оглянуться на пороге — не грех,
Если точно знаешь, что за спиной.
Оглянись. Ты не увидишь ни зги —
Просто прошлое пошло с молотка,
И спасение себя от других
Стало душным и неважным пока.
На луну простудным воем сипя,
Переждать, перетерпеть, пережить…
Но спасение других от себя —
Это тоже измерение лжи.
Это тоже изменение вех.
До измены, как всегда, полдуши.
Оглянуться на пороге — не грех,
Если знаешь, для кого согрешил.
И безумные твои небеса
Отражаются в глазах алтарей.
Кто-то был неизмеримо добрей,
Кто-то всё это до нас написал.
Ты же помнишь, слово было потом —
А вначале родилась тишина.
Первый день упал на землю крестом
И прожёг её до самого дна.
День второй опять всё начал с нуля,
Нависая чёрной тенью хлыста.
И душа была немой, как земля —
И безвидна, и безвинно-пуста.
Оставляя перекрёстки на ней,
Слово высек только третий из дней.
А на паперти четвёртого дня
Боль твоя перекрестила меня…