«Для начала недурно, а потом в Петербург! Там дорога шире!» — подумала красивая хищница. Она взяла со столика маленькое зеркало и стала рассматривать свое лицо. «Ведь ничего особенного нет, а нравлюсь! С ними только побольше дерзости, и они будут у ног!» — не без презрения подумала она о своих поклонниках. Она вспомнила о Крутовском и почему-то задумалась.
— С этим шалить нечего: не им чета и жаль его! — шепнула она, вспомнив позавчерашнюю сцену.
— Надя! — звонко крикнула она горничную. Вошла Надя.
— Крутовской был вчера?
— Нет.
— И сегодня не был?
— Не были.
«Сердится! и в театре вчера не был, но, верно, сегодня будет!» — подумала Ленорм.
— Сегодня был один господин.
— Кто?
— Не сказался. Такой лохматый, длинноволосый и сердитый на вид.
— Кажется, таких у нас не бывает, Надя? — засмеялась актриса.
— Этот ни разу не был. Пришел и спросил: «Дома?» — говорю: «Почивают». — «Когда, говорит, почивать перестанут?..» И говорит, точно лается.
— Не Черемисов ли? — вдруг радостно крикнула Ленорм. «Нет, не может быть: к чему он придет?» — подумала она, и улыбка быстро сбежала с ее лица.
— Курчавые волосы, Надя, высокий, говорит сердито? Губа подымается? — допрашивала Ленорм.
— Курчавый и высокий, а губы не приметила.
— Ах, какая ты, Надя! Зачем ты не попросила его подождать?
— Станет он ждать! Он сейчас же повернулся и сказал…
— Это он! — весело шепнула Ленорм. — Что сказал?
— Приду, говорит, через два часа.
— Одеваться, Надя, скорей!
Она быстро встала и не без намерения оделась во все черное.
— Хорошо, Надя?
— Очень.
— На монашенку не похожа? — говорила она, осматриваясь перед зеркалом. — Ну, теперь подавай мне кофе в гостиную.
Через несколько времени раздался звонок. Сердце Ленорм забилось.
«Господи, какая я еще дурочка! — улыбнулась актриса. — Точно жениха жду!»
— Тот самый, что был! — прибежала доложить Надя.
— Проси и не принимать никого!
— И если генерал приедут?
— Если двадцать генералов, все равно меня нет дома!
В гостиную вошел Черемисов. Ленорм быстро вскочила с дивана и бросилась к нему навстречу.
— Какой счастливый ветер занес вас, Глеб Петрович, ко мне? Садитесь, будьте дорогим гостем. Хотите кофе?
— Нет.
— Ну, чаю?
— И чаю не хочу.
— Ну, так ничего вам не будет. Садитесь вот сюда, в кресло. Ведь я вас с лета не видала. Что поделывают Стрекаловы, что Ольга?
— Кажется, здоровы. Я ведь больше не там.
— Распростились? — весело промолвила Ленорм.
— Распростился.
— Свободны, как ветер?
— И свободен.
— И сердца нигде не потеряли?
— Нигде.
Она заглянула ему в лицо с самой очаровательной улыбкой и тихо сказала:
— Правда ли?
— Что же мне врать!
— Тот же медведь, как и был! — весело захохотала она. — Тот же! Вот только похудели и очень похудели; что с вами, здоровы?
— Здоров, ничего себе! — сказал Черемисов, оглядывая комнату.
— Что вы так разглядываете? — перебила его Ленорм.
— Квартира прекрасная! — машинально заметил Черемисов.
Молодая девушка вспыхнула, на глазах чуть было не навернулись слезы.
— Я ведь хищник! — уныло сказала она.
Черемисов спохватился, что сделал глупое замечание о квартире, и ему стало неловко. Он искоса взглянул на Ленорм; она, опустив глаза, перебирала каемку платка. Оба несколько времени помолчали.
— Вы, верно, по делу пришли? — сказала девушка, вдруг переменив тон. — Ведь не для того, чтобы меня видеть, нет?
— Я пришел к вам с просьбой.
— Вы? Ко мне с просьбой?
— Да. Вы знаете Крутовского?
— Знаю! — отвечала девушка.
— Это мой бывший приятель.
— Что же дальше?
«Неужели он пришел от Крутовского?» — подумала девушка.
— Вы позволите мне говорить откровенно? — мягко спросил Глеб.
— Еще бы, говорите откровенно! — недоумевала актриса.
— Так будьте откровенны и вы. Скажите, ведь вы Крутовского не любите?
— А вам какое дело? — усмехнулась француженка.
— Не лукавьте, бросьте этот тон; право, он лишний и для самой вас тяжел; говорите со мной по-приятельски! — мягко сказал Черемисов, тихо пожимая руку молодой девушки.
И странно: от этого тона, от этих простых, искренних слов Ленорм как-то вдруг изменилась, сделалась проще.
— Не люблю.
— А он вас?
— Тоже, я думаю, не любит.