— Сколько часов заниматься?
— Это уж ваше дело…
— Однако?
— Ну, уж коли вы любите в условиях точность — признаться, и я ее люблю! — часов шесть в день. Мой мальчик башковат.
— После занятий я свободен?
— Совершенно…
— Занятия будут продолжаться год?
— Ровно год. До пятнадцатого апреля будущего года…
Черемисов помолчал, исподлобья взглянул на своего гостя, усмехнулся и промолвил:
— Я принимаю ваши условия!..
— Принимаете?.. Очень рад, очень рад! — проговорил Стрекалов, вставая и весело пожимая руки Черемисова. — Я так много о вас слышал… Надеюсь, на бумаге излагать условий наших не нужно?..
— Отчего ж?.. Можно и изложить!..
Стрекалов, казалось, не ожидал со стороны молодого человека такой предусмотрительности. Он пристально поглядел на Черемисова и весело повторил:
— Конечно, можно и изложить!.. Отчего не изложить… Я очень, очень рад, что вы согласились. Грязнополье вам понравится. Я слышал, вы изволили изучать заводское дело?
— Немножко…
— Рекомендую мои заводы вашему вниманию; у меня их два и, по совести скажу, работают недурно. Конечно, не английские. Там заводы!! Кончит мальчик университет, пошлю его к Модслею. Пусть сам поработает, белоручкой не выйдет. Я лямку-то прошел! — не без гордости добавил Стрекалов. — Любого прокатчика научу и ценю людей дела… Довольно мы говорили. Пора и работать!..
И точно сам Стрекалов почувствовал, что много говорил и что пора к делу, он спросил:
— Так когда прикажете вас ждать?
— Я выеду отсюда ровно через две недели.
— Прекрасно-с. Попадете к нам как раз в самый разгар земских выборов. Увидите нас, земцев, в девственной чистоте. (Опять смех и прыганье щек.) Позвольте передать вам билеты. Вот этот до Москвы, а эти дальше по двум линиям до Грязнополья. Годятся во всякое время и на всякий поезд во втором классе. Что же касается до суточных…
— Это уж лишнее! — перебил Черемисов.
— Как угодно! Рад, очень рад! — повторил Стрекалов, снова крепко потрясая руку Черемисова на прощанье.
— А условия изложите сами и пришлите к Алфимову завтра… Я подпишу обеими руками.
Новые знакомцы расстались вполне довольные друг другом.
«Основательный молодой человек. Не нигилист. Обо всем переговорил. Все предусмотрел и признает явочные акты! — улыбался Стрекалов, поверяя в карете свои впечатления о Черемисове. — Жена будет довольна, а мальчику прок!»
— Эка мостовые дьявольские! — прибавил вслух Стрекалов, взглядывая на мостовую. — Пора, кажется, столице мостовые иметь европейские!..
— Ну, маменька, к чистейшему американцу на урок еду… К самому современному человеку! Урок выгодный! — весело сказал Черемисов, входя в комнату к своей матери.
II
Ровно через две недели Черемисов уезжал в Грязнополье.
— Вы, матушка, не горюйте! Писать буду аккуратно! — говорил Черемисов сидевшей с ним в Николаевском вокзале маленькой, худощавой старушке, которая с бесконечной любовью и грустью глядела в глаза сыну.
Старуха принудила себя улыбнуться и принялась перебирать коробок с пирожками.
— Вот эти, Глебушка, с говядиной, а эти, в сторонке, с капустой — любимые твои, тут и соль в синенькой бумажке, а здесь…
Она остановилась и робко заметила:
— А когда тебя назад ждать, Глеб? Ты мне этого не сказал.
— Назад? — переспросил Глеб.
Ему стало жаль мать. Он крепко пожал ей руку и сказал:
— Через год вернусь.
— Вернешься?
— Еще бы! — засмеялся Черемисов.
— Ведь ты цыган. Кажется, недавно приехал и опять в отлет… Что бы здесь приискал службу… Ну… ну… не буду, мой милый… Ведь я так только! — добавила старуха, удерживая слезы.
— Добрая вы моя!.. — шепнул Глеб, целуя ее руки. Пробил звонок. Публика торопливо хлынула к двери.
— Ну, прощай, мой голубчик! — глотала слезы старушка. — Постой… дай перекрещу тебя! Будь здоров… не болей…
— Мне-то болеть? Что вы? Да вы только взгляните на вашего геркулеса сына!
Черемисов горячо обнял мать, взял в руки чемодан и направился к двери.
— Смотри, — шепотом говорила старуха, нагоняя сына, — опять как-нибудь не попадись… Ты меня извини, дружок, я ведь попросту, брось ты все это и меня пожалей…
Мать снова перекрестила Глеба и нашептывала молитву.
— Не бойтесь. Вы-то себя берегите. Не деликатничайте с деньгами; получать будете аккуратно, так как мой американец, как кажется, исправнее хронометра… Заболеете, за доктором, не мешкая, а меня известите… Ну, милая моя, будьте здоровы…